Лишняя. С изъяном

Наверху она практически терялась в привычных миазмах левобережья, но сейчас около, по идее, чистой и свежей поверхности реки должно было стать легче, но не становилось. Наоборот. Воняло как-то знакомо. Практически так же, как только что в морге.

Скользкие ступеньки вынуждали все время смотреть под ноги. Я опиралась на локоть Бродерика уже не из куртуазности, а по банальной необходимости: навернуться на покрытых какой-то слизью и черным налетом камнях не хотелось совершенно.

Река плескалась у самых камней, иногда заливая их беглой волной.

Бродерик прохлюпал вперед, под мост, не обращая внимания на лужи. Хорошо ему в армейских сапогах. Мои полусапожки промокли окончательно, но я этого даже не заметила, прижимая освободившейся рукой к носу и рту платок с пропиткой. Вонь стала совершенно невыносима.

– Твою мать!.. – выдохнул капитан.

Я повыше подняла подрагивающий фонарь. Надо же, и не заметила, что у меня трясутся руки. Хорошо, что еще не выпал.

Стена была покрыта грязными разводами: полосы, пятна и куски какой-то коричневатой субстанции создавали причудливое уродливо-прекрасное полотно абстракциониста.

Лучше бы я не приглядывалась. Нет, лучше бы я вообще сюда не спускалась… И не попадала в этот чокнутый, проклятый, забытый богами мир!

У стены, как банки спрея у граффитиста, валялось то, что когда-то было одеждой. Какие-то куски ткани успели почернеть и покрыться вездесущей плесенью, некоторые были посвежее, едва успевшие заскорузнуть от пропитавшей их крови.

– Это одежда жертв.

А я еще удивлялась, почему такие аккуратные края у лоскутов. А он их отрезал, чтобы стену размалевать.

– Зачем? Он что, спятил? – пробормотал растерянно Бродерик, тупо уставившись на кровавое полотно. Не думаю, что он понимал, что именно разглядывает, иначе уже извергал бы обед в реку. Скорее, от шока его мозг отключил реакции, оставив одно рациональное мышление, которое тоже буксовало, не в силах постичь логику ненормального убийцы."

"– А ты думаешь, он стал бы убивать похожих между собой женщин, если бы был в здравом уме? – Я с трудом, но заставила себя отвести взгляд от жуткого зрелища.

Да, это переплюнуло даже воспоминания о Хилли. Мой новый персональный рекорд ужастика. – Надо направить водников, пусть прочешут реку. Начать надо повыше – мало ли, еще какие сюрпризы обнаружатся…

Бродерик вздохнул.

– Неужели ты думаешь, что хоть кто-нибудь с правого берега почешется? Пойду договорюсь с рыбаками. У них багры и шесты, за несколько дней управимся.