Лишнее золото. Судьбы цвета хаки

– Не хочется в это верить, но…

– Понимаю, – согласился я, – трудно поверить, что твой лучший друг стал крысой. Но он был не один. Слишком это сложная операция. Надо иметь доступ к базе логистики, нужны свои люди среди техников на аэродроме.

– Ты полагаешь, что…

– Именно так. Авария вертолета со штурмовой группой – не простая случайность. Скажи, Джек, чем это грозит для Нового мира?

– Хаосом, – просто ответил Чамберс, – обычным, черт меня возьми, хаосом. Орден тоже не святой, но по крайней мере не мешает людям жить.

Я не хочу, чтобы мир, в который мы попали, стал похож на прежний – с бесконечными войнами, предательством и грязью. Не хочу, чтобы людей опять превратили в баранов, понимаешь? Пойми, что если не мы, то эту установку потом уже не найти! Это единственный шанс.

– Руководство Ордена уже знает о случившемся?

– Пока что нет, но если мы не вернем груз, то Виктор доложит в центр.

– И полетят головы.

– Еще как полетят, – кивнул Джек.

– Спасители человечества, дьявол нас раздери.

 – Я отбросил окурок и полез в карман за новой сигаретой.

– Что ты на это скажешь? Виктор сказал, что согласен платить вдвойне."

"– Как это мило с его стороны, – усмехнулся я, – получить шесть тысяч экю за спасение целого мира. Тебя, как я уже понял, деньги не особенно интересуют…

– Я хочу увидеть этого человека.

– Зачем? Чтобы влепить пулю ему в лоб?

– Чтобы задать один вопрос. Что скажешь, Поль?

– Жарко сегодня…

– Поль!

– Что я могу сказать, – пожал плечами я, – идем к полковнику.

Узнаем, есть ли у него на Базе еще два идиота, кроме мистера Чамберса и меня.

5 год по летоисчислению Нового мира.

Горная гряда к северу от Западного форта

Нет ничего хуже этой изматывающей духоты, которая наваливается на тебя в долине предгорья. Словно выжимают, как половую тряпку, выдавливая последние капли пота. От раскаленных за день скал так и пышет жаром, а на камуфляже белыми разводами выступает соль. Никогда не любил горы – еще слишком свежи в памяти воспоминания прошлой жизни.

Нас тогда зажали на краю пропасти, глубиной до «конца географии», и шансов вырваться почти не было. Почти – потому что патронов оставалось на полчаса хорошего боя, а связь умерла вместе с радистом и рацией, искореженной осколками. Он лежал неподалеку, привалившись ничком к скале, обрызганной его кровью. Карим Шайя, мой старый армейский друг, укрылся за соседним валуном и отчаянно матерился, перемешивая русские, арабские и французские ругательства.