Личное дело женщины-кошки

Девушка ведь у вас, не так ли, Елизавета Андреевна? Вы дали ей ключи и разрешили воспользоваться жилплощадью?

– Меня заставили, – заплакала старуха, – Зоя обо мне не заботилась, не приехала ни разу, я тут умирала, а Карина и Настя еду возили, халат мне купили, они добрые, внимательные.

– Сняли вам дачку, перевезли сюда, чтобы вас никто не нашел, – перебила я старуху, – и даже ухаживали. Настя вам продукты таскает. Только, думаю, не из любви, вы им нужны для того, чтобы подтвердить: «Да, Михаил нанял меня ухаживать за Ларисой, а Богдан должен был убить Настю».

Старуха взвизгнула.

– И неясно, что собирались сделать с Ларисой, – закончила я.

Повисла тишина, прерываемая только хриплым дыханием Елизаветы Андреевны. Внезапно раздался стук двери и звонкий голос:

– Баба Лиза, я тебе вкусненького принесла.

Заскрипели половицы, в спальню вошла худенькая блондинка, очень похожая на воскресшую Настю. Красивые волосы глянцево блестели в свете лампы, голубые глаза окружены черными ресницами, нежная розовая кожа, пухлые губы и брови дугой.

Миша начал медленно приподниматься.

– Настенька, – растерянно сказал он.

Девушка уронила пакет, послышался треск, очевидно, разбились яйца, купленные для Лизы.

– Настенька, – повторил Миша, – это правда?

Елена Сергеевна икнула и, похоже, по-настоящему лишилась чувств. Настя беспомощно оглянулась, я шагнула к двери, загородила выход и сказала:

– Отлично.

– Кара, – оторопело ответила Настя, – она хотела разговорить мою маму, но ничего не вышло.

– Отлично, так я и думала, – кивнула я, – вам постоянно везло. А еще, Миша, никакого Ивана Ивановича нет, ты изображал его помошника Сергея, сам раз в году ездил в Фолпино.