Наследница Каменной пустоши

– Лерка, ты нормальная? Я тебе реальное дело предлагаю.

– Пей кофе, Люсь, остынет. Я не собираюсь ничего менять в этом доме.

– Как это? – возмутилась подруга. – А кто жаловался, что личная жизнь не ладится? Я тут, понимаешь, для нее стараюсь, а она…

Людка не договорила. Подняв чашку, она замерла и уставилась мне за спину с таким видом, словно там божество какое появилось.

– Люсь, ты чего?

Я удивленно посмотрела на Скрябину.

– Охренеть, – тихо пробормотала подружка. – Скажи, что это не сон!

– Доброе утро, дамы, – послышался бархатный баритон, и все сразу стало понятно.

Лекс появился в поле зрения, ослепляя улыбкой и красотой. Ворот рубашки распахнут, джинсы идеально сидят на бедрах, влажные волосы зачесаны назад, подбородок гладко выбрит. Не мужчина – картинка! Людка, не отводя от него восторженного взгляда, смяла сигарету в пепельнице, отставила чашку, тряхнула каштановыми кудрями и выпятила грудь.

– Турка на плите, – хмыкнула я, наблюдая за подругой.

– А я думал, ты за мной поухаживаешь, – с легким укором сказал Лекс.

– Я могу за вами поухаживать, – подорвалась Людка. – Меня, кстати, Людмилой зовут.

– Рад знакомству, – сверкнул улыбкой Лекс.

Он подошел ближе и оперся о спинку моего стула.

– Так ведь, Лерочка? – наклонившись ко мне, тихо спросил постоялец.

Я почувствовала его дыхание. Уловила тонкий аромат парфюма. И сразу захотелось закрыть глаза и откинуться назад, прижаться к Стахову, ощутить на своих плечах его руки.

– Близкий? – уточнила подруга.

– Люсь, ты вроде собиралась кофе налить? – скинув непонятное наваждение, осадила я любопытство Скрябиной.

– Да, конечно.

Людка схватилась за турку.

– Пожалуйста, – подруга расплылась в улыбке, поставила перед Стаховым чашку и замерла, не в силах пошевелиться.

– Благодарю, – небрежно обронил Лекс. Он бросил на Скрябину насмешливый взгляд, занял кресло, привычно развалился в нем и поднес чашку ко рту. – М-м-м, пахнет божественно, – протянул постоялец.

– На вкус тоже ничего, – пробормотала Людка, не отводя от Стахова восторженного взгляда.

Я никак не могла понять, что на нее нашло.