Наследница Каменной пустоши

За ней послышалась какая-то возня, еле различимое чертыхание и громкое возмущенное мяуканье.

– Что здесь происходит?

Я рывком распахнула дверь и уставилась на представшую моим глазам картину.

С одной стороны проема застыл Лекс, с другой – Этьен. А между ними сидел взъерошенный Ричард и с несчастным видом глядел мне в глаза.

– Мя-а-а, – жалобно протянул кот.

– Что случилось? – не дождавшись от мужчин ответа, еще раз спросила я. – Вы что тут делаете?

– Я шел на кухню, выпить воды, – скривив губы в ироничной усмешке, ответил Лекс.

– Так я за Ричардом пошел, – торопливо произнес Этьен. – Он чего-то испугался и выскочил из комнаты, ну а я – за ним. А тут Алексей.

– Понятно, – кивнула я, досадуя на проныру Этьена. Дернула его нелегкая за котом пойти! – Раз уж мы все выяснили, предлагаю разойтись.

– Ма-у! – жалобно мяукнул Рич и бочком протиснулся в мою спальню.

– Ричард! – растерянно позвал его Этьен. – Нельзя! Это Лерина комната.

– Мя-а, – отозвался кот, устраиваясь на моей постели.

– Рич, имей совесть, – попросил злосчастье, но кошарик не обратил на его слова никакого внимания. Он растянулся рядом с подушкой и прикрыл глаза.

– Да ладно, – сказала я Волошину. – Пусть остается.

– Вряд ли это удобно, – неуверенно протянул Этьен. – Ричард может причинить беспокойство, он очень рано просыпается и сразу же требует еды. Настойчиво требует, – подчеркнул злосчастье.

Кот приоткрыл левый глаз, потом – правый и с укоризной посмотрел на хозяина. Весь его вид говорил: «Кто рано встает? Я рано встаю и требую еды?! Ничего подобного.

– Не сомневайся, удобно, – усмехнулась я, поглядывая на наглого кошарика. Мне нравилась его жизненная позиция. Она была чем-то схожа с моей.

– Ну раз вопрос исчерпан, всем спокойной ночи, – небрежно произнес Стахов и отправился к себе, одарив меня на прощанье насмешливым взглядом.

– Да, я тоже пойду, – неуверенно помявшись, промямлил Этьен.

– Доброй ночи, – закрывая перед его носом дверь, пожелала я.

Глава 3

Следующее утро началось традиционно.

Я открыла один глаз и посмотрела на часы. Шесть ноль-ноль. Бородатый гоблин, в конце концов, это просто невыносимо! Сколько можно? Впору объявление на забор вешать, чтобы раньше восьми не беспокоили.

Отодвинув Ричарда, нагло оккупировавшего подушку, я накинула халат, пригладила волосы и, бросив взгляд в зеркало, поплелась к двери.