Наследница Каменной пустоши

– Лерочка, ты простишь? – тянул верон, а я глядела на него и понимала, что не могу его выгнать.

– Ты подлый предатель, Рич, – обозлившись на собственную слабость, резко сказала кошарику.

– Да, – склонил голову тот.

– Гнусный обманщик, как и твой хозяин.

– Да.

– Бессовестный притвора!

– Так и есть.

– И что мне с тобой делать? – беспомощно посмотрела на рыжика.

– Простить и принять, – ответил Рич и жалобно добавил: – Лерочка, прощай меня поскорее, и я наконец-то смогу тебя обнять.

– Думаешь, вот так просто?

– Готов искупить свою вину, – тут же отреагировал верон.

Он одним прыжком оказался рядом и потерся о мои ноги. Знал, паразит, что я не смогу ему отказать!

– Ладно, – буркнула в ответ. – Оставайся. Я подумаю.

Мне не хотелось так быстро сдаваться, но это же был Рич! Мой Рич.

– Я знал! – радостно воскликнул рыжий проныра. – Знал, что ты тоже нас любишь!

– Не вас, а тебя одного, – упрямо поправила верона. – На твоего хозяина моя любовь не распространяется.

Рич дипломатично промолчал. Правильно.

– Лерочка, а у нас есть что-нибудь покушать? – жалобно спросил кошарик.

В глазах его появился голодный блеск.

– Понятия не имею.

– Как это? – опешил Ричард. – А что ты сегодня готовила?

– Ничего.

– А что было на ужин?

– Я не ужинала.

– Кошмар! – возмутился верон. – Стоило ненадолго отлучиться из дома, как все сразу пошло наперекосяк. Я тут, понимаешь, сутки голодный, а у нее есть нечего!

– Пойдем, посмотрим, что в холодильнике завалялось, – позвала я кота, и пошла на кухню.

– Не хочу я в Каменный. Лучше тебя никто готовить не умеет! – путаясь под ногами, заявил верон.

Я только усмехнулась. Подхалим! Но на сердце, впервые за последнее время, стало теплее. Все-таки хорошо, что Рич вернулся.

Вскоре на сковородке уже шкворчала яичница с беконом, а кошарик уминал салат и рассказывал, как встретили их с Филиппом в Джервике.

– Понимаешь, Лерочка, отчий дом для хозяина много значит.

– И что лорд Сэливан?

Вопрос сам сорвался с моих губ. Не хотела, ругала себя, и все равно не смогла удержаться."

"– Обрадовался. Ему король сразу после нашего отъезда к Лирии сказал, что Этьен – не Этьен, а Филипп. Видела бы ты, как нас встречали! Герцог прослезился даже. И прощения просил.

Ричард плюхнул на яичницу три ложки сметаны и довольно улыбнулся, разглядывая получившийся «натюрморт».