Круг перемен

"

"Анфиса подумала, что прогулка наверняка поможет продышаться от забористого запаха варёной рыбы, и надела куртку. Куртка была частичкой прошлой жизни из экипировки спортивной команды на международных соревнованиях, а ткани не было сносу.

Весенний вечер прокрадывался в город тихо, как кошка, ластясь тенями к стенам домов. Анфиса пошла вдоль закрытого на просушку Таврического сада. Когда она поселилась поблизости, вдруг поняла, что именно по Таврическому саду некогда гулял Крокодил с Тотошей и Кокошей из стихов Чуковского.

Сквозь решётку ограды хорошо просматривалась перспектива парка с деревьями в лёгкой дымке нарождающейся листвы, горбатым мостиком над гладью пруда, где закатное солнце неспешно купало лучи в холодной воде.

Ограда была выше человеческого роста. Анфиса подумала, что герой Мойдодыра наверняка был как минимум чемпионом Европы по прыжкам в высоту, иначе напоролся бы животом на острые пики ограды.

С Таврической улицы по Тверской она вышла на Ставропольскую и свернула к Кикиным палатам, чтобы из сквера полюбоваться на Смольный собор. Адмиралу Кикину Пётр Первый отрубил голову за причастность к заговору, а сами палаты отошли в казну.

Сейчас в Кикиных палатах музыкальный лицей, и в сквере около особняка клубились стайки молодёжи, взрывая лёгкий воздух фонтанчиками весёлого смеха.

Навстречу в обнимку прошли парень с девушкой. Анфиса заметила, как девушка коротко, из-под ресниц блеснула на неё глазами и победно улыбнулась, словно подчёркивая своё превосходство красавицы над хромоногой дурнушкой в дешёвых джинсах и стёртых кроссовках. Незнакомка вполне могла бы подлить в окружающий мир каплю яда, если бы не Смольный собор, вблизи которого Анфиса всегда приходила в умиротворение. Она стояла и смотрела, как небо заворачивает бело-золотые купола в папиросную бумагу из сизых облаков, и думала, что очень хочется поверить в лучшее… В то, что когда-нибудь она начнёт учиться, работать и мечтать.

* * *Мягкий ковёр под ногами, негромкая музыка, ароматическая свеча в глиняной чаше — ничто не приносило успокоения. И чем явственнее скручивала душу спираль отчаяния, тем сильнее становилось желание бросить всё и уехать на Бали.