Круг перемен

— Но ведь вы любите этот дом, — тихо сказала Анфиса.

Она присела рядом на пластиковый стул и стала смотреть, как старуха с блаженством смакует горячий кофе.

— Люблю, — согласилась Софья Германовна. Держа чашку на весу, она качнулась в кресле. — И потому хочу продать подороже. То, что достаётся даром, мало ценится. Кстати, это относится не только к имуществу, но и к чувствам. — Она поставила на землю пустую чашку и поманила Анфису рукой. — Подойди ближе.

Сквозь серебряную седину у старухи просвечивала розовая макушка, как у младенца, который только начал обрастать волосиками.

«Что старый, что малый», — с затаённой нежностью промелькнуло в голове у Анфисы. Софья Германовна пошарила рукой в необъятном кармане юбки и достала оттуда открытку Явления Богородицы русскому воинству, снятую со стены.

— Вот, возьми, это тебе. — Она сдвинула брови, собравшие её лоб в изборождённое морщинами поле. — И не говори ничего! — Она жестом упредила Анфисины возражения. — Помни, что когда-то муж моей матери купил две открытки: одну оставил себе, а вторую отправил жене, чтоб они видели одно и то же даже вдали друг от друга.

От избытка чувств Анфиса захлебнулась. Она наклонилась и поцеловала Софью Германовну в сухую щёку, похожую на скомканный пергамент.

— Я не знаю, что сказать, потому что «спасибо» тут мало.

Та отмахнулась:

— Не станем сентиментальничать, сказала же, не благодари.

— Хорошо, не буду. — Анфиса выпрямилась. — Но, надеюсь, вы не откажетесь кое с кем поговорить по видеосвязи?

— Вот ещё не хватало, — недовольно буркнула Софья Германовна, но тем не менее проворно надела очки, выуженные из того же бездонного кармана, что и открытка, и уставилась на телефон в руках Анфисы.

По предварительной договорённости Максим уже ждал. Он сидел в своём кабинете, и к его глазам необыкновенно шёл голубой джемпер крупной вязки косами.

Увидев Анфису, он улыбнулся и помахал рукой.

— Завтра встречаю!

— Жду!

Анфиса повернула монитор в сторону Софьи Германовны и услышала, как любимый голос с волнением произнёс:

— Здравствуйте, дорогая тётя Соня. Можно вас так называть? Я Максим Беловодов.

— Тётя? Он что, сказал «тётя»? Я — тётя? — Софья Германовна перевела на Анфису потрясённой взгляд, и из-под очков по её лицу потекли слёзы.