Круг перемен

Выливала его в раковину и снова засыпала зёрна в кофемолку. Телевизор и интернет безостановочно транслировали новости о взрыве на перегоне у станции «Технологический институт». Комментаторы наперебой рассказывали о количестве погибших и раненых, обсуждали предположительного террориста — интеллигентного молодого человека в очках и с рюкзачком за плечами. Вновь окунаться в прошедший день представлялось невыносимым. Хотелось заснуть, провалиться в освежающий сон и проснуться в позавчерашнем дне, бодрой и отдохнувшей.

Но стоило закрыть глаза, как мысли резво бежали вниз по эскалатору и приводили на платформу метро к той самой старухе, что своим недовольством спасла жизни им с Олегом.

Телефон будущей свекрови тоже молчал. Ближайший друг Олега — Павел Лукьянов — невнятно ответил, что Олежка, наверно, ещё не отошёл от шока, потому что в конторе его нет и сегодня не ожидается. Инне казалось, что тревога смотрит на неё из всех углов и злобно скалит зубы.

Воображение рисовало вытянутую морду горгульи с острыми клыками и прищуренными глазами хищника в ожидании жертвы. Некстати вспомнилось, что проездом по Испании она однажды сфотографировалась в обнимку с горгульей. «Говорят, фотографироваться с нечистью — плохая примета», — написала в ответ подруга, когда Инна сбросила ей в сообщение забавный снимок. Тогда она не придала значения словам Наташи, но сейчас почему-то вспомнилось. Это произошло год назад в Барселоне, ещё до знакомства с Олегом. Она стояла в толпе туристов и делала вид, что не замечает пристального взгляда высокого иностранца в мятой панаме. Он оторвался от группы англичан во главе с гидом и встал рядом с ней.

— Красиво, правда?

Не отвечая, Инна пожала плечами.

Он не отставал:

— Вы в первый раз в Барселоне?

Его голос звучал со спокойным дружелюбием, и Инна удостоила его взглядом:

— В первый, а вы?

— Я тоже в первый.

— Питер, не отставай! — закричали ему из группы.

Питер досадливо отмахнулся рукой:

— Идите, я догоню. — Он переступил с ноги на ногу и застенчиво улыбнулся: — Вы откуда?

— Из России.

— О, Достоевский, Чайковский, балет.

«Ещё скажи матрёшка и балалайка», — мысленно довершила Инна. Но англичанин не стал продолжать ассоциативную цепочку, а внезапно предложил:

— Давайте я вас сфотографирую. Вы будете прекрасно смотреться в обнимку с горгульей.