Кружок экстремального вязания

 – Мешок в мини-платье с руками-ветками и головой-капустой – это я? И кто автор? Почему эта фигня висит в холле? Нам ее подарили? Знаешь, без разницы, сколько хочет за эдакую пакость художник! Пусть он ее на все аукционы посылает – в доме я эту гадость видеть не желаю! Где ты откопал это творчество?

Вульф молча кивал, но меня уже было не остановить.

– Никогда не считала себя красавицей, но и на куль не похожа! Если автор видит меня как тару, набитую ватой, соломой или еще не пойми чем, то это его проблема!..

Я поперхнулась словами, вскочила и выбежала в прихожую.

Сзади послышались шаги. Я обернулась – Вульф тоже вышел в холл.

– «Портрет невестки», – тихо произнесла я. – Это…

– Да, – кивнул Макс. – Капитолина.

Я схватила мужа за руку, втащила его в комнату отдыха и плюхнулась в кресло.

– Уверен, что это вообще она? Баба на нее совсем не похожа.

– Так давно не видел мать, что забыл, как она выглядит, – признался Макс.

– Я думала, она умерла, – сказала я и прикусила язык.

– Ну, я считал так же, – признался Вульф. – И матерью Капитолину мне трудно называть. Она всегда занималась только своими делами, я ее не волновал.

– Сколько ей лет? – полюбопытствовала я.

Вульф пожал плечами.

– Великая тайна. Один раз мама, уж не знаю почему, взяла меня с собой в Коктебель. Это был наш единственный совместный отдых на море. Мне велели говорить, что я ее брат. Старательно выполнял приказ.

Макс положил ногу на ногу.

– А мне тогда восемь было. Если верить той информации, мама немолода, однако точный год ее рождения никому не известен.

– Дамочка в ботфортах, которая стояла в столовой, твоя мать… она теперь художница? – попыталась я полностью прояснить ситуацию.