Кружок экстремального вязания

– Марк Коравалли жив, – произнес Костин.

– Можно ли называть такое существование жизнью? – вздохнула я. – Его жена Надежда самоотверженно ухаживает за супругом, но тот похож на живой труп.

– Да уж, – согласился Костин. – Жаль его – молодой мужик, и такая судьба…"

"– Нашел документы деревенского кладбища, на котором находится могила Ильи Нечаева и членов его бригады. Но записей об упокоении там вышеупомянутых мужчин нет, – сказал Юра. – Погост старый, большая часть могил в плачевном состоянии. Большинство родственников покойных тоже умерли, захоронения зарастают сорняками.

Чернов усмехнулся.

– Решил вчера произвести разведку боем. Дозвонился до руководства погоста, записал беседу. Слушайте.

В ноутбуке послышались гудки, потом раздался хриплый голос:

– Контора слушает!

– Я попал на кладбище? – осведомился голос Юры.

– Пока, похоже, нет, но непременно там окажетесь, – не меняя тон, заявил мужчина.

– Как вас зовут?

– Петр Николаевич. Я тут главный.

– Мне посоветовали к вам обратиться.

– Обращайтесь.

– На вашем погосте…

– У меня нет погоста.

– …похоронен мой прадед, Григорий Фролов, – продолжал Юра, решив не реагировать на замечание мужика. – И еще все остальные деды и прадеды.

– Фроловы старый дом продали еще при коммунистах и уехали.

– Верно. Вопрос: могу ли я на семейном памятнике указать имена своих отца и матери? Они уехали давно в Молдавию, когда она еще была частью СССР. Теперь это отдельная страна, сложно за их могилами ухаживать.

– Хотите просто выбить имена на камне?

– И урну с прахом еще зарыть.

– А как я ее в книгу впишу? Разрешение надо на захоронение праха.

– Зачем?

– Так положено. Без бумажки никак.

– Тридцать тысяч.

– Чего? Не понял…

– Рублей.

– Вы мне деньги предлагаете? Типа взятку?

– Так никто ж не узнает! Народ у вас там не шляется толпами. А те, кто своих навещает, на чужие могилки не смотрят.

– Это верно.

– Вам деньги не нужны?

– Эх… Ладно! Вези! Но в книгу я их не внесу.