Кружок экстремального вязания

– Думал, ты уже знаешь, что нет анализа на все яды, – усмехнулся Чернов.

– Это мне известно, – кивнула я.

– Есть некий набор отравляющих веществ, которыми пользуются доморощенные киллеры, он хорошо известен токсикологам: бытовая химия, средства для уничтожения крыс и мышей, лекарства. Среди последних на первом месте стоят кардиологические, на втором – снотворные. И установить отраву можно лишь тогда, когда понимаешь, что искать. А профессиональные, умные киллеры великолепно владеют всей палитрой средств и понимают, что, например, в Средней Азии не редкость укус змеи или удар жала скорпиона.

А вот если зимой в Москве в обычной квартире найдена жертва, например, опасного паука, который в столице никому не известен и не живет в холоде, то – к гадалке не ходи – тут постарался человек. И еще – люди уходили после совещания спокойно, им не угрожали, говорили с ними мирно. Умирали жертвы дома, на теле никаких следов насилия. Инсульт? Бывает!.. Галину тоже угостили чаем после того, как она отдала тубус. Помните ведь, что произошло, когда милая помощница владельца «Кружка экстремального вязания» ушла, чтобы проверить, как идут работы? Галя позвонила мужу и прошипела в трубку: «Сейчас получу такую сумму, о которой ты даже не мечтаешь! Сижу в кабинете, пью вкусный чай! Уйду отсюда богатой!»

– Подвожу итог! – вклинился Костин. – Десять лет назад Зорин лишился футляра с подарком Степана Михайловича. Именно тогда Марк Коравалли придумал оригинальный буфет в доме Никанора Михайловича Глазова.

А недавно в дом к психиатру вошел некто в спецкостюме грабителя (новинка для воров‐профессионалов). Неизвестный нам человек унес тубус. Теперь вспомним о судьбе тех, кто делал буфет. Виктор Рамин утонул, тело не нашли, на берегу остались удочки, водолазы обнаружили одежду утопленника. Николай Харитонов пропал, выйдя из автобуса. Илья Нечаев отравился техническим спиртом. Возникают некоторые вопросы. Зачем вещи Виктора связали, положили в мешок для мусора и бросили на берегу? Нечаев – не горький пьяница, не пойми что он бы пить не стал. Кто возвел на сельском кладбище надгробие с именами Ильи Нечаева, его мамы Анны, Виктора Рамина и Николая Харитонова? Римма, жена Харитонова, нашептала Вере, что и ее муж, и отец девушки не умерли, они что-то натворили и прячутся. Сейчас найти какие-то следы невозможно. В живых остались только Вера и ее мать.

– Любовь Петровна – врунья, каких поискать! – вспылила я. – А Вера боится всех. И она мало что знает.