Кровь и пламя

Жирных белесых безглазых червей…

Я не услышал ни единого отголоска призрачного голоса. Внутренним чутьем бывшей нежити я отчетливо чувствовал таящуюся внутри двух обломков смертельную опасность. Темная сущность затаилась, словно в испуге, оставаясь безмолвной и внимательно изучая меня, даже не пытаясь воздействовать на мой разум каким-либо изощренным способом. Ни богатых посулов, ни вкрадчивого голоска, ни единой попытки порабощения. Будь передо мной живое существо, я бы сказал, что оно очень испугано.

Не убирая с лица брезгливую усмешку, я тихо процедил:

— Вижу, ты меня еще не забыл, костяной уродец.

— Ты не чувствуешь ничего? — спросил священник, глядя с каким спокойствием и безразличием я взираю на обломки древнего темного кинжала.

— Ничего. Разве что подкатывающую к горлу тошноту, настолько мерзко это творение, — ответил я, захлопывая небольшую шкатулку и убирая ее в сумку.

— Я говорил не про кинжал, — прошелестел отец Флатис, неосознанно расправивший плечи и выпрямившийся. Он словно помолодел лет на пятнадцать, едва только принял решение и отдал мне Младшего Близнеца.

— Не про кинжал?

— Про силу святой молитвы, — пояснил священник. — Над этой шкатулкой молились мы все, долгие часы читая ослабляющие и отпугивающее темное зло молитвы, посыпая молотой райменой и окуривая этим же дымом. И ты, что еще вчера был темной нежитью, только что держал напитанную силой Создателя вещь в руках и даже не поморщился. Сие есть либо происки Темного, либо чудо, явленное Создателем Милостивым.

— Скажу так, святой отец, — взглянул я на старика. — Чудом божьим здесь и не пахнет. Не думаю, что Создатель явил мне свою милость после того, как я буквально искупался в крови сотни шурдов и гоблинов.

— Смелые слова, если учесть, что обращены они к священнику из ордена Искореняющих Ересь, — с проснувшимся сарказмом заметил седоволосый священник. — Впервые слышу столь откровенное признание в причастии к ереси."

"— Не помню, чтобы я причащался к чему-либо.

— Да, господин! — широкоплечая фигура появилась так быстро, словно Рикар вырос прямо из-под земли.

— Теперь наш добрый святой отец может спокойно вернуться к пастве, — буркнул я.