Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Точно определил, кто здесь Котляревский, и увел его в свой кабинет. А там, наедине, император сказал:

– Здесь нас никто не слышит, и ты можешь быть со мною вполне откровенен. Тебе всего тридцать пять лет. Скажи, кто помог тебе сделать карьеру, столь быструю? Назови покровителя своего.

– Ваше величество, – в растерянности отвечал Котляревский, – мои покровители – едино те солдаты, коими имел честь я командовать. Их мужеству я обязан своей карьерой!

Император слегка откачнулся от него в недоверии:

– Прямой ты воин, а честно ответить мне не пожелал.

Покровителя своего утаил. Не пожелал открыть его предо мною…

Из кабинета царя Котляревский вышел как оплеванный. Его заподозрили, будто не кровью, а сильною рукой в “верхах” сделал он свою карьеру – скорую, как полет метеора. Боль этой обиды была столь невыносима, что Петр Степанович тут же подал в отставку… Полный инвалид, он думал, что скоро умрет, а потому заказал себе печать, на которой был изображен скелет при сабле и с орденами Котляревского средь голых ребер.

Он не умер, а прожил еще тридцать девять лет в отставке, угрюмо и молчаливо страдая. Это была не жизнь, а сплошная нечеловеческая пытка. О нем писали тогда в таких выражениях:

“У р а – Котляревский! Ты обратился в драгоценный мешок, в котором хранятся в щепы избитые, геройские твои кости…”"

"Тридцать девять лет человек жил только одним – болью! Денно и нощно он испытывал только боль, боль, боль… Она заполонила его всего, эта боль, и уже не отпускала.

Он не знал иных чувств, кроме этой боли. При этом еще много читал, вел обширную переписку и хозяйство. У Котляревского была одна черта: он не признавал мостов, дорог и тропинок, всегда напрямик следуя к цели. Реки переходил вброд, продирался через кусты, не искал обхода глубоких оврагов… Для него это очень характерно!

В 1826 году Николай I присвоил Котляревскому чин генерала от инфантерии и просил его взять на себя командование армией в войне с Турцией.

“Уверен, – писал император, – что одного лишь Имени Вашего достаточно будет, чтобы одушевить войска…”

Котляревский от командования отказался:

– Увы, я уже не в силах… Мешок с костями!

Последний подвиг жизни Котляревского приходился как раз на 1812 год, когда внимание всей России было сосредоточено на героях Бородина, Малоярославца, Березины… Героизм русских воинов при Асландузе и Ленкорани остался почти незамеченным.