Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

– Кульнев идет! – а это значило: идет великодушный противник, который станет другом; одно имя его вселяло успокоение.

Кульнев приходил в бешеную ярость, если кто-нибудь допускал насилие над пленными. И он “рубил в куски” тех, кто наносил обиду мирному жителю. Покоренная Финляндия полюбила его; когда он с кавалерией входил в старинный Або, все жители вышли на улицы, устроив ему пышную встречу, как триумфатору…

Бывало не раз, что казаки с пиками наперевес окружали королевских гусар, готовые проткнуть их насквозь, и тогда над сугробами неслись призывы шведских офицеров:

– Koulnef, Koulnef sauvez-nous la vie! 1

И, словно вихрь, из бурана вылетал на коне генерал-рыцарь; разбросав перед собой пики казачьи, Кульнев спасал от гибели побежденных, которые кидались ему на шею.

– Отныне вы гости мои, – говорил он пленным. – Живу по дон-кишотски я, как рыцарь Печального Образа, но… прошу всех к столу моей стряпни отпробовать.

Из Стокгольма в шведскую армию, действующую против России, пришел удивительный приказ, в котором король запрещал стрелять в генерала Кульнева!

Однако война со Швецией затянулась, и уже нарастала угроза новой войны с Наполеоном.

Пора было кончать битву на фланге, чтобы освободить армию для баталий решающих.

Перед русскими воинами в 1809 году лежало замерзшее Балтийское море – все во вздыбленных торосах, в пуржистых бурях…

Шестого марта Кульнев издал свой исторический приказ:"

"“Бог с нами, я перед вами, а князь Багратион за нами.

В полночь собраться у мельницы. Поход до Шведских берегов венчает все труды наши. Сии волны – истинная награда, честь и слава бессмертия! Иметь при себе по две чарки водки на человека, по куску мяса и хлеба. Лошадям – по два гарнца овса. Море нестрашно. Отдыхайте, мои товарищи!”

Русская армия двинулась через море, и кавалерия Кульнева вдруг загарцевала под стенами Стокгольма. Тогда-то и был за­ключен Фридрихсгамский мир, по которому шведы уступили русским всю Финляндию.

Война закончилась грандиозным банкетом, который побежденные шведы устроили своим победителям – русским.

Слава Кульнева в этой войне упрочилась, и он решил объясниться в любви с дамою своего сердца. Женщина охотно соглашалась вручить ему свою руку и сердце, но…

– Прошу вас, – сказала она, – оставить воинскую службу. Я немало наслышана о безумной храбрости вашей, и согласитесь, что мне совсем нежелательно остаться вдовою.