Кричи громче

– А если овсяную и соленую? Или гречку? Ты же любишь гречку…

– Без молока.

– Договорились!

Хоть день и мой, во всем ему угождаю. Вот только Ярик не будет Яриком, если не усложнит. Слишком внимательно за мной наблюдает. Непрерывно, будто что-то новое отыскать намеревается.

Я такая, какая есть.

Ничего не изменилось!

Стремлюсь, чтобы днем все было по-старому. Сама этот порядок поддерживаю. По крайней мере, очень стараюсь.

Изматываю Яра болтовней. Потому что фигню всякую оглашаю. В основном, пока лежим по кроватям, какие-то книжки пересказываю.

– И вот, представь, – восклицаю, рывком принимая сидячее положение. Облизывая пересохшие губы, нетерпеливо закладываю упавшие пряди волос за ухо. Шумно перевожу дыхание и выдаю как можно эмоциональнее и интригующе: – Он приходит… Приходит в эту хижину… А там пусто! И конец!"

"– Пиздец, как интересно, – ворчит Градский, лениво чиркая зажигалкой. – Ты точно ничего не пропустила? Не понимаю смысла. Зачем кому-то такое сочинять? Бред сумасшедшего! И это еще читают… Вот ты! Неудивительно, что ты спать в темноте боишься.

– Я боюсь не темноты, а одиночества.

– Да? – вскидывает брови Яр. – Почему тогда дома меня в кровать не звала?

– Потому что дома у меня есть Барсик!

– Значит, я замена Барсику?

– Ну, почти…

– Пошла ты!

Выражение лица Яра при этом бесценно. Он настолько возмущен, зол и в то же время не может поверить, что слышит в свой адрес нечто подобное. Конечно же, я просто «ору» с него. Меня такой смех разбирает! Откидываясь на спину, катаюсь по кровати.

Градский подбирается быстро и неожиданно. Запал и энергию теряю, когда он, прихватывая за футболку, дергает меня, словно мелкого первоклашку, вверх.

Наши лица оказываются слишком близко. Мы ими едва не сталкиваемся.

– Еще раз так грубо дернешь меня, я тебя… – угрожаю, тыча в него пальцем.

С трудом сохраняю дыхание ровным.

– Что же ты сделаешь, святоша?

– Я… Выпишу тебе штраф!

– Какой?

– Заберу себе твой день!

– Так я тебе его и отдал, – отрезает, напирая еще ближе.

Воскрешает припрятанные воспоминания: поцелуи, касания, горячие и болезненные уколы удовольствия. Слишком много всего… Вспышками. Ожогами. Разноцветными фейерверками.

Я… забываю, что хотела сказать.

– Хорошо, – назло ему легко соглашаюсь.