Кричи громче

– А то что, блин?

– Лучше тебе не знать, святоша!

– Ха-ха, как круто и угрожающе! Дрожу! Прям вся вспотела! Мокрая как мышь…

– Слезай с меня, блин.

– Вообще-то, я на тебе не сижу! Ты держишь меня!

– Потому что не хочу уронить куда попало, дура! Опускай ноги медленно, и я отпущу.

– Вот, – выпрямляется, наконец. – Доволен теперь?

– Очень! – рявкаю напоследок, прежде чем отойти.

Как слепец, шарю по воздуху руками, натыкаясь на предметы мебели, добираюсь до кровати. Машка, конечно, ни на шаг не отстает. В футболку сзади вцепилась и паровозом двигается.

– Яр… Ты же не злишься? Я просто шутила… – пищит, когда на кровать заваливаюсь.

Пошла на попятную, блатата. Боится, что прогоню.

– Ложись уже, – бросаю сердито и отворачиваюсь.

В сложившейся ситуации Титову дважды приглашать не нужно. Запрыгивает и снова меня, черт возьми, обвивает руками.

– Надеюсь, ты наигралась и теперь дашь мне, на хрен, поспать.

– Да… Спокойной ночи, Ярик.

– Спи уже.

– Сам спи, – эта переговорка у нее наверняка вырывается случайно.

Так мы делали в детстве, когда нас троих – меня, ее и Никиту – укладывали в одной комнате. Постоянно соревновались, кто первый уснет.

Моя Машка… Моя же…

– Спокойно ночи, Маруся, – выдыхаю мягче.

– Завтра ведь будет лучше?

– Обязательно.

– Хорошо.

Как всегда, верит мне.

– Все, святоша. Сейчас реальный спок. Устал я.

– Спок.

Глава 10

Мария

С каждым днем, проведенным в бункере, Ярик становится все более отчужденным и раздражительным. Не понимаю, чем его так злю. Нет, иногда, конечно, умышленно кровь из него сосу.

Но тут уже, даже когда я зайка-паинька, смотрит с укором, обличая в каких-то надуманных провокациях.

Вероятно, мы попросту, как я и предполагала, дуреем от чертовой психоделики. В этом жутком месте трудно оставаться нормальным, даже если у тебя с головой никаких проблем изначально не возникало. А если еще какие-то мелкие тараканы и незначительные сдвиги – ловите мою крышу! Аж в ушах свистит, так летит.

У каждого человека есть свой жизненный ориентир. Мой – Градский.

В бункере… Хочу быть ближе к нему. Хочу приклеиться. Ни на секунду не отпускать. Он – мой якорь, только за него держусь. Без него вообще никак. Не справлюсь. Все, что угодно, лишь бы с Яриком! Вот только он, напротив, все чаще умышленно увеличивает между нами дистанцию. Замечаю ведь… Садится дальше, чем обычно. Подолгу зависает в ванной на перекурах. Ночью сразу же отворачивается к стене.

А мне бы хотелось, чтобы обнял. Как папа… Ну, не совсем как папа.