Крестики-нолики

Один счет, один рекламный листок и одно письмо, напечатанное на машинке и отправленное из Эдинбурга, причем три дня назад. Джилл сунула письма в сумочку и направилась изучать гардероб. Комната Саманты, как она заметила, по-прежнему была заперта. Очередная попытка отделаться от воспоминаний, спрятав их в надежном месте. Бедняга Джон.

Джиму Стивенсу предстояло основательно потрудиться. Эдинбургский Душитель показал себя человеком, заслуживающим внимания. Ублюдка нельзя было игнорировать, даже если казалось, что есть дела поважнее.

Над ежедневными газетными репортажами и статьями вместе со Стивенсом работали трое репортеров. Изюминкой завтрашнего сенсационного материала должно было стать жестокое обращение с детьми в сегодняшней Британии. Цифры, конечно, ужасали, но еще больше ужасало мучительное ожидание того момента, когда найдут убитую девочку. Когда пропадет без вести следующая. Эдинбург превратился в город-призрак. Детей держали взаперти, а те, кого выпускали из дома, ходили по улицам, испуганно озираясь, как затравленные зверьки. Стивенсу хотелось вплотную заняться делом о наркотиках, накопившимися уликами, посредником-полицейским. Ему хотелось, но на это просто не было времени. Том Джеймсон бродил по редакции, поминутно к нему придираясь. Где тот экземпляр рукописи, Джим? Пора зарабатывать себе на жизнь, Джим. Когда следующий брифинг, Джим? К концу рабочего дня Стивенс абсолютно выматывался. Он решил, что с делом Ребуса придется повременить. А это весьма печально: пока полиция, не зная ни отдыха ни срока, расследует убийства, у всех остальных преступников, включая торговцев наркотиками, руки развязаны. Эдинбургская мафия наверняка ликует. Стивенс, надеясь получить взамен какую-нибудь информацию, опубликовал материал о литском кафе-борделе, но главари, казалось, вышли из игры. Ну и черт с ними! Будет и на его улице праздник.

Когда она вошла в палату, Ребус внимательно изучал Библию, которую ему дали в больнице. Старшая сестра, узнав о его просьбе, спросила, не желает ли он поговорить с католическим или англиканским священником, но это предложение он решительно отклонил.

Ребус с удовольствием — с огромным удовольствием — пробежал глазами лучшие места Ветхого Завета, освежив в памяти их глубину и нравственную силу. Он прочел истории о Моисее, Самсоне и Давиде, после чего перешел к «Книге Иова». В ней он обнаружил такую мощь, какой прежде, насколько ему помнилось, не замечал:

22…Он губит и непорочного и виновного.

23.