Красный вервольф 2

С одной стороны, подслушанный только что разговор был информацией очень ценной, а с другой… А вот с другой он не значил ровным счетом ничего. Потому что я не видел, кто именно там договаривался. «Баба Яга» и «отличник» были сейчас для меня просто набором звуков. Осторожные фрицы не назвали своих имен. А узнать их мне чертовски хотелось. И чтобы это знание заполучить, неплохо бы начать вести активную социальную жизнь, а не только работать на работе и шнырять мстителем-вервольфом по ночам. Немцы с большой неохотой пускали на свои мероприятия русских.

Но с этим я что-нибудь придумаю, проблемы надо решать по мере поступления. Почему бы не начать с подходящего для светских мероприятий костюмчика?

Я тихонько постучал в дверь Степана. Блин, время дурацкое, он поди давно десятый сон смотрит. А устраивать тут биг-бада-бум — такая себе идея, разбужу остальных жильцов, а среди них далеко не все жулики, хватает и болтливых кумушек…

Но дверь распахнулась неожиданно быстро.

— Так и думал, что это ты, — Степан быстро отступил вглубь комнаты, приглашая меня войти.

Сонным он не выглядел. Одет был в домашнюю шелковую пижаму, волосы стянуты сеточкой. Пижон, бл*ха. И комната у него такая же пижонская. Нет, ковров на стенах здесь не было, только толстый войлочный палас на полу. Зато мягкой мебели для такого небольшого помещения было многовато. Широкий диван, в углу рядом с окном — два кресла, несколько разномастных пуфиков, а рядом с дверью еще и оттоманка с ворохом подушек. И пижама эта полосатая. Выглядел Степан как какой-нибудь советский курортник из Ялты, какими их в старых фильмах показывали. Он вопросительно уставился на меня. — Есть новости?

Я вкратце изложил. Мол, так и так, нашел вашего парня в списке, исправил крестик на галочку, авось прокатит. Вдаваться в подробности и рассказывать про подслушанный разговор, ясен пень, не стал.

— Так что, получается, дело сделано? — Степан прищурился.

— Боюсь, что это только начало, — я покачал головой. — Сразу вашего доктора Яковца на растопку теперь не пустят, это правда.

Но он там все равно, что в тюрьме. И даже хуже. Так что я всего лишь выкружил немного времени, но тормозить точно не надо.

— Но ведь если он останется сотрудником, то у него должна быть возможность выходить наружу… — рыжие щеточки бровей Степана пришли в движение — в голове явно напряженно шевелились мысли.

— Эх, плохо ты знаешь наших оккупантов, — вздохнул я. Разумеется, кое-какие подробности нюрнбергского дела врачей я знал.