Красный вервольф 2

Прохора только осколками поранило, но он сам дурак, что высунулся.

Наташа говорила торопливым шепотом. Я слушал ее, обмирая от накатывающей нежности. Главное, что она жива. Она здесь, рядом со мной. Ее тонкие пальчики нежно рисуют узоры на моей ладони.

По ту сторону палаток зафырчал двигатель машины. Потом скрипнули тормоза. Что-то стукнуло, что-то лязгнуло. Похоже, разборка закончилась, и теперь добычу грузили на грузовики, чтобы успеть вывезти до рассвета.

Бл*ха, до рассвета! Мне же нужно еще успеть вернуться в город и, как ни в чем не бывало, выйти утром на работу.

Перед мысленным взором появилась Марта, капризно морщившая носик. Совесть немедленно кольнула в пятую точку, и я снова порывисто обнял Наташку. Мою Наташку. Ни одна шпионская фифа-аристократка или немецкая вертихвостка никогда с ней не сравнится.

— Ну ты чего? — Наташа хихикнула и прильнула головой к моему плечу. — Живы ведь остались, значит все хорошо!

— Все хорошо, милая! — я уткнулся носом в ее ухо. — Только идти мне пора уже, вот что.

В город надо вернуться до того, как рассветет. А значит я еще неизвестно когда тебя увижу.

— Известно когда, — Наташа снова хихикнула. — У меня задание в Пскове, я там целую неделю пробуду с завтрашнего дня. Можем прямо сейчас вместе пойти, раз такая оказия.

Глава 27"

"Комендатура с утра жужжала, как растревоженный улей. Всех растревожили две новости. Во-первых, вчера, оказывается, немцы взяли Царское Село. А во-вторых, сегодня после обеда на вокзал Пскова оттуда прибудет первый торжественный поезд.

То есть, железнодорожные пути, которые компания Тодта с усердием кротов чинила последние недели, восстановлены. Плюс были еще какие-то фронтовые успехи, но в нашей части комендатуры в основном обсуждались эти две новости. Предвкушали фрицы праздник, который будет на вокзале. Там прямо на перроне, говорят, возвели сцену, артисты будут выступать. Всякие певички и танцоры. И даже на рыночной площади местным жителям пообещали от щедрот какое-то угощение выкатить.

Марта встретила меня ослепительной улыбкой и игриво погладила себя по груди.

Пара пуговок на гимнастерке была расстегнута, в ложбинке между ее массивных грудей покоилась подвеска с изумрудом, мой подарок. Я прикрыл глаза ладонью, типа ослеплен ее красотой. На самом деле мысленно считал до пяти, чтобы подготовиться к тому, что придется сейчас играть восторженно-влюбленного.

— Сногсшибательно выглядишь! — сказал я, подошел и чмокнул ее в щеку. Скользнул губами по коже, легонько куснул за ухо.