Красный вервольф 2

Просто потому что могли, полномочия карателям выдали самые обширные…

Свернул во двор. Что-то там из еды у меня еще есть, банку тушенки можно вскрыть… Сейчас пожру и спать. Чтобы двенадцать часов без передышки. Насплюсь, так сказать, за прошлое и на будущее.

— Добрый вечер, Саша, — Степан затушил о ботинок сигарету и уставился на меня своими лисьими глазами. Н-да, судя по его виду, мечты про сон останутся только мечтами.

— И тебе того же, Степан, — хмыкнул я.

— Ты уж прости, дружище, — он развел руками. — По лицу вижу, что день не задался.

— Валяй, выкладывай, что там у тебя, — буркнул я. — Надеюсь, убить кого-нибудь нужно, а то настроение ни к черту.

— Необычный ты человек, Саша, — проговорил лисья морда, внимательно глядя мне в лицо. — Не поймешь, шутишь ты или серьезно говоришь…

Мы прошли в комнату Лазаря Ивановича. Тот сидел в кресле-качалке, на коленях держал упитанного рыжего кота. Хм, а я думал бродячий, видел эту наглую морду пару раз возле дома.

— Готовы документики, все в лучшем виде сделал, — сказал часовщик. Я даже в первый момент не понял, о чем он говорит. А ну-ка соберись, дядя Саша! Да хрен с ними, с чухонцами этими! Никак здесь нельзя за всех переживать, только зря мозг себе жрать. Делать нужно. То, что можешь.

— Спасибочки, Лазарь Иванович, — я кивнул и забрал бумаги. Советские паспорта… Аусвайсы… Трудовые книжки… Полный комплект на каждого. И не отличишь. — Так что за дело у вас ко мне?

— Да ты не спеши, Саша, — сказал лисья морда, подставляя к накрытому столу еще один стул.

"Отказываться я, ясен пень, не стал. С удовольствием отломал от печеной курицы ногу. Мясо жестковато, конечно, это тебе не жирненькие ляжки бройлеров, к которым мы в двадцать первом веке привыкли. Зато вкус совсем другой, ярче что ли. Хлеб тоже был свежим. По плошкам разложены всякие соленья. И здоровый стог зеленого лука на большой тарелке. А жулики-то мои следят за режимом питания, витаминчики, вон, поглощают.

И Митьки опять нет.

— Вот какое дело, Саша… — начал, наконец, Степан.

Лисья морда рассказал, о том, что того пшека, о котором говорил Митька, они давно заприметили. И личность он более, чем мутная и опасная. Но вдаваться в подробности того, почему были сделаны такие выводы, не стал. Уточнил только, что Митьку по его приказу захомутали.