Красный, белый и королевский синий

Я и так слишком занят, разгребая собственное дерьмо. Взгляни. – Он закатывает рукав. – Никотиновый пластырь, сучка.

– Не может быть, – произносит Алекс. – Ты реально бросаешь?

– Я обновленная личность, не обремененная демонами прошлого, – торжественно отвечает Луна, делая онанистский жест рукой.

– Вот ты ублюдок, я горжусь тобой!

– Hola, – слышится голос из дверей офиса.

Это отец Алекса, в футболке и джинсах, с упаковкой из шести банок пива в руке.

– Оскар, – произносит Луна, ухмыляясь. – Мы только что обсуждали то, как я подорвал свою репутацию и разрушил собственную политическую карьеру.

– Ага, – отвечает тот, подтаскивая еще один стул к столу и раздавая им по банке пива. – Звучит как работенка для Los Bastardos.

Алекс вскрывает свою банку.

– Еще мы можем обсудить, как мои действия, возможно, стоили маме победы на выборах, потому что я – тот бисексуальный человек-катастрофа, который единолично разоблачил уязвимость приватного почтового сервера Белого дома.

– Ты так считаешь? – спрашивает отец.

Алекс выгибает бровь.

– Ты уверен?

– Слушай, возможно, это было бы правдой, если бы у Ричардса было больше времени на то, чтобы посеять зерно сомнений. Но не думаю, что это так. Может быть, будь это 2016 год. Может быть, будь это не Америка, которая уже избрала женщину на самый высокий пост. Может быть, не сиди мы здесь – три придурка, ответственные за первое в истории США избрание в сенат открытого гея.

– Взгляни на себя, – произносит Луна над банкой пива. – Вот и ответ на все, не так ли?"

"– Послушай, – говорит Оскар, – кто-то в этой гребаной кампании должен сохранять хладнокровие, пока все остальные терпят катастрофу. Все будет хорошо. Я в это верю.

– А что насчет меня? – спрашивает Алекс.

– Тебя поймали, – пожимает Оскар плечами. – Такое случается. Подожди немного и попытайся снова.

Алекс смеется, но все же чувствует, что смог дотянуться до чего-то засевшего глубоко в груди и вырвать это. Это что-то не от Клермонтов, а от Диасов. Не хуже, не лучше – просто что-то другое.

Генри отвели собственную комнату в Белом доме на время его пребывания.