Красный, белый и королевский синий

Невозможно понять, кто из них бросился к кому первый, но они встречаются посередине комнаты, и Генри обхватывает руками шею Алекса, поглощая его в поцелуе. Если голос Генри по телефону был лишь узами, то его тело – гравитация, которая делает возможным все. Его руки, обвивающие шею Алекса, – это магнитная сила, с неизменным севером на компасе.

– Прости, – вырывается изо рта Алекса, прижимающегося к шее Генри, так несчастно, искренне и сдавленно. – Это все моя вина. Мне так жаль. Мне так жаль.

Генри отпускает его, кладет руки ему на плечи и стискивает зубы.

– Даже не смей. Я ни о чем не сожалею.

Алекс вновь смеется, на этот раз недоверчиво, взглянув на темные круги под глазами Генри и обкусанную нижнюю губу. В первый раз он видит человека, рожденного вести за собой целую страну.

– Ты просто невероятен, – говорит Алекс. Он наклоняется и целует ямку на шее под подбородком Генри, ощущая грубую щетину от целого дня без бритья. Он прижимается к ней носом и щекой, чувствуя, как от прикосновения напряжение Генри понемногу отступает.

 – Ты знаешь об этом?

Вместе они опускаются на пушистый пурпурно-красный персидский ковер. Генри кладет голову на колени Алекса, а Би плюхается на пуф и достает откуда-то странный маленький инструмент, который, по ее словам, называется автоарфой. Подтянув к себе крошечный столик, Би раскладывает на нем крекеры, мягкий сыр и убирает прочь бутылку бренди.

Судя по всему, королева совершенно взбешена – не только окончательным подтверждением от Генри, но потому что все это столь же унизительно, как скандал в бульварной прессе.

Филипп приехал из Энмер Холла в ту же минуту, как появились новости, но встречал жесткий отпор Беатрис каждый раз, как пытался добраться до Генри для того, чтобы устроить, по его словам, «жесткую беседу о последствиях его действий». Кэтрин, грустная и с каменным лицом, заходила всего раз, три часа назад, чтобы сказать Генри, что любит его и что он мог признаться ей и раньше.

– А я ответил: «Здорово, мам, но пока ты позволяешь бабушке держать меня в этой ловушке, это ни черта не значит», – говорит Генри.

Шокированный и слегка впечатленный, Алекс смотрит на него. Генри прижимает руку к лицу. – Я чувствую себя ужасно. Я был… не знаю. Неожиданно я осознал, что все это время, все эти последние несколько лет, она должна была быть рядом.

Би вздыхает.

– Возможно, именно такой пинок под зад ей и был необходим. Мы старались заставить ее делать хоть что-нибудь с тех пор, как не стало отца.