Красный, белый и королевский синий

Только не об этом. Только не о тебе.

Глаза Алекса наполняются слезами.

– Я чертовски люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

– Просто подожди, пока я доберусь до места. Мы вместе во всем разберемся.

– Так и будет.

– Я уже в пути. Скоро буду."

"Генри отрывисто усмехается сквозь слезы.

– Прошу, поторопись.

Они оба вешают трубку, и Алекс возвращает телефон Захре, которая молча убирает его обратно в сумку.

– Спасибо тебе, Захра, я…

Она поднимает одну руку вверх, закрыв глаза.

– Не надо.

– Серьезно, ты не обязана была это делать.

– Слушай, я скажу это всего раз, и если ты когда-нибудь это повторишь, я прострелю тебе коленную чашечку. – Она впивается в него пристальным взглядом, в котором удивительным образом сочетаются холод и нежность. – Я болею за тебя, ясно?

– Погоди. Захра. Боже мой. Я только что понял. Ты же… мой друг.

– Нет, это не так.

– Захра, ты мой чертов кореш.

– Вовсе нет. – Она достает одеяло из кучи своих вещей и заворачивается в него, поворачиваясь к Алексу спиной. – Не разговаривай со мной следующие шесть часов.

– Погоди-погоди-погоди, ладно, – говорит Алекс. – У меня лишь один вопрос.

Захра тяжело вздыхает.

– Что?

– Почему ты так долго не пользовалась личным номером Шаана?

– Потому что он мой жених, придурок, но некоторые из нас понимают значение слова «благоразумие», поэтому ты никогда бы об этом не узнал, – отвечает она, даже почти не глядя на него и свернувшись калачиком возле окна самолета. – Мы договорились, что никогда не станем использовать личные номера в рабочих целях.

Когда Алекс стучит в запертую дверь музыкальной комнаты на втором этаже Кенсингтонского дворца, вместо Генри ему открывает Би.

– Я же сказала тебе держаться подальше… – начинает Би, замахнувшись гитарой из-за плеча, пока не открывает дверь. Она опускает гитару, как только видит Алекса.

Когда Би отпускает его, он наконец видит Генри за ее спиной, развалившегося на диване с бутылкой бренди. Принц слабо улыбается Алексу и произносит:

– Немного низковат для штурмовика.

Из груди Алекса вырывается наполовину смешок, наполовину всхлип.