Красный, белый и королевский синий

Генри, который заперт в своей спальне в Кенсингтонском дворце и отчаянно одинок. Стиснув зубы, Алекс чувствует жжение в груди.

– Президент заседает прямо сейчас с таким количеством сотрудников Управления коммуникаций, которое мы только смогли вытащить из постели в три часа ночи, – говорит Захра, проигнорировав его вопрос. Телефон в ее руке, не прекращая, вибрирует. – Администрация вот-вот займет повышенный уровень готовности. Бога ради, надень что-нибудь.

Захра исчезает в шкафу Алекса, а он раскрывает газету на странице со статьей.

На второй странице он видит их: напечатанные выдержки из писем. Одна из выдержек подписана: «Принц Генри – тайный поэт?» Цитата начинается со строчки, которую сам Алекс читал уже тысячу раз.

«Стоит ли мне говорить о том, что, когда мы далеко друг от друга, я вижу твое тело во сне…»

– Твою мать! – кричит он в третий раз, швыряя газету на пол.

– Ага, – кивает Захра. – Ты сам виноват в этом, грязный мальчишка. – Она швыряет в него белую рубашку и джинсы, и он вскакивает с кровати. Захра стойко протягивает ему руку, чтобы помочь Алексу устоять на ногах, когда он натягивает штаны, и, несмотря на все, он поражен всепоглощающей благодарностью за все, что она делает.

– Слушай, мне нужно как можно скорее поговорить с Генри. Я даже представить не могу… Боже, я должен с ним поговорить.

– Обувайся, мы спешим, – говорит Захра. – Сейчас главное – устранить нанесенный вред, о чувствах потом будем думать.

Алекс хватает пару кроссовок и едва успевает натянуть их, когда они несутся по направлению к Западному крылу. Его мозг изо всех сил пытается не отставать, прокручивая около пяти тысяч возможных вариантов, которыми все может закончиться, воображая, как Алекса на десяток лет отстраняют от участия в заседаниях конгресса, как с треском рушатся их рейтинги, Генри вычеркивают из списка наследников, а его мать проигрывает на повторных выборах в колеблющихся штатах.

Алекс почти врезается в спину Захры, когда она резко останавливается перед дверью.