Красный, белый и королевский синий

Часть верхнего освещения выключена, и высоко в ротонде Алекс видит огромных размеров люстру, завитки и стеклянные пузырьки которой сияют голубым, зеленым и желтым. Прямо за ней, на возвышении, располагается широкая, пышная и причудливая железная алтарная преграда.

– Вот оно, – говорит Генри, утягивая Алекса влево – туда, где из огромной арки льется свет. – Я заранее позвонил Гэвину, чтобы он оставил свет включенным. Это мой любимый зал.

Алекс лично помогал с выставками в Смитсоновском институте и спал в комнате, которую когда-то занимал тесть Улисса С.

"В полумраке комната кажется живой. Сводчатая крыша словно взмывает в чернильное лондонское небо, а зал под ней, с его возвышающимися колоннами, алтарями и арками, похож на городскую площадь где-нибудь во Флоренции. Глубокие чаши фонтанов вделаны в пол между статуями на тяжелых пьедесталах, а за черными дверьми лежат эффигии, на табличках рядом с которыми вырезаны слова о воскрешении.

Когда Генри снова заговаривает, голос его звучит мягко, словно он боится разрушить чары этого места.

– Оказаться здесь ночью – все равно что прогуляться по настоящей пьяцце, – говорит он. – Вот только вокруг тебя ни души, и никто не будет пытаться прикоснуться к тебе, глазеть или тайком фотографировать.

Алекс оглядывается на Генри и видит его выражение лица – осторожное, выжидающее. Он осознает, что Генри испытывает то же, что и Алекс в доме у озера, в самом святом для него месте.

Он сжимает руку Генри и просит:

– Расскажи мне все.

Так тот и делает, подводя Алекса по очереди к каждой скульптуре. Статуя греческого бога западного ветра Зефира, с короной на голове и одной ногой на облаке, в натуральную величину – работа франко-фламандского скульптора Пьетро Франкавиллы.

– Видишь здесь, где им пришлось подлатать его костяшки штукатуркой?

Плутон уносит Прозерпину в загробный мир. Ясон со своим золотым руном.

Они возвращаются к первой статуе. Самсон, убивающий филистимлянина.