Красный, белый и королевский синий

 – Я тебя слушаю. Выкладывай.

Генри прикусывает губу, явно подыскивая нужные слова, и, судя по всему, приходит к какому-то решению.

– Иди ко мне, – говорит он, поднимаясь, чтобы поцеловать Алекса, стремясь к нему всем телом и скользя руками вниз во время поцелуя, чтобы положить свои ладони на его задницу. Алекс чувствует, как из его горла вырывается неопределенный звук. Теперь он слепо следует Генри, целуя и прижимая его к кровати, следует за волнами его тела.

Он ощущает, как бедра Генри – эти чертовы бедра ездока на лошади, бедра игрока в поло – двигаются вокруг него, чувствует теплые и мягкие прикосновения вокруг своей талии и ощущает ноги Генри, прижимающиеся к его спине.

Когда Алекс отрывается, чтобы взглянуть на него, решимость на лице Генри читается так же ясно, как и все, что он видел на нем прежде.

– Ты уверен?

– Я понимаю, что мы не делали этого, – тихо произносит Генри. – Но, эм… Я делал это прежде, поэтому могу научить тебя.

– Ну, я знаком с механикой, – говорит Алекс, слегка ухмыляясь, и замечает, как уголки рта Генри приподнимаются, повторяя его улыбку.

 – Но ты точно этого хочешь?

– Да, – отвечает тот, приподняв бедра, и оба непроизвольно издают неприличные звуки. – Да, я абсолютно уверен.

Протянув руку к тумбочке, Генри достает свой набор для бритья и роется в нем вслепую, прежде чем находит то, что искал, – презерватив и крошечный пузырек смазки.

Алекс чуть не ржет при виде этого зрелища. Дорожный пузырек с лубрикантом.

За свою жизнь Алекс сталкивался с разными экспериментами в сексе, но ему никогда не приходила в голову сама мысль о существовании подобных вещей, и уж тем более о том, что Генри возит такую штуковину с собой в одной косметичке с зубной нитью.

– Это что-то новенькое.

– Да, – произносит Генри, беря одну руку Алекса и поднеся ее к губам, чтобы поцеловать кончики пальцев. – Но все мы должны учиться и расти, не так ли?

Алекс закатывает глаза, уже готовый сострить, но Генри кладет два пальца его руки в рот, очень эффективно заставляя его потерять дар речи.

Это просто невероятно и жутко сбивает с толку – то, как уверенность Генри накатывает волнами. То, как сложно ему просить о том, чего он хочет, а затем с готовностью принимать это, получив позволение. Как в том баре – необходим был лишь верный толчок, который заставил его танцевать и кричать в микрофон, словно он только и ждал, что кто-то даст ему разрешение.