Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Симпатичное лицо Харлама слегка смутилось:

– Женщина, что ты мелешь? – говорил он, пока мужчины пожимали друг другу руки. – Мужик на то и мужик, чтоб иногда выпить, закусить. Не всегда же работать, иногда нужно и отдохнуть, – оправдывался он, глубокомысленно глядя на наливаемый для него стакан, при этом на лице его было написано, тщательно скрываемое предвкушение любимого питья.

– Пей, Харлам! Правильно ты говоришь, мужчинам это нужно! – поддержал его Костас, не забывая налить и Ваське с Нико.

– Ты, Харик, и в самом деле у нас работяга.

Харик, намеренно не реагировал, наливал сам себе вторую и залпом тут же выпивая весь стакан.

– Ох, хорошая у тебя медовуха, Костас! – сразу, чуть разомлев, сказал он и обнял за плечи Марицу.

– Не ругай меня, ты мне, как сестра. Должна понимать трудового человека. Я грек, сильный мужчина. Я и работать могу лучше всех, и выпить тоже не последний.

Голубые глаза Харлампия уже затуманились. Костас дергал его за рукав, приглашая сесть.

– Садись, садись, полковник!

Тут же он обернулся к Савве с разъяснением:

– Харлама стали называть «полковником» со времен правительства Черных полковников в Греции потому, что был их приверженцем. Ты же, Савва знаешь об том военном перевороте, когда они пришли к власти.

Теперь Костас обратился опять к Харламу:

– Знаем мы, какой ты.

Польщенный вниманием к нему, Харлампий завел свою любимую пластинку:

– Да, я – черный полковник, – пьяненько мотал Харик курчавой седеющей головой. – Эти самые полковники и навели порядок в Греции, разве нет?

– Харлампий, замолчи! – одернула его жена.

Но того уже несло. Савва с интересом слушал его. Оказывается, этот деревенский парень что-то знал о событиях в Греции и даже разбирался, что к чему. Н-да…

Но Костас не дал ему разбежаться.

– Все, Харлампий! Помолчи.

Все обратили взоры на Савву. Савва улыбался.

– Спасибо, спасибо Костас, – он запнулся, – и тебе, Марица, за то, что вы так меня всегда встречаете.

– А как же! Мы ведь братья! – воскликнул Костас и столько неподдельной искренности было в его голосе. Савва благодарно посмотрел на него: «Как хорошо иметь такого брата, хоть и троюродного.