Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Знаешь, что, уйди, дай мне спокойно покормить ребенка.

– Нет, уж послушай, – Семен злился: жена явно не хотела с ним не только говорить, но и в его сторону смотреть. Он ее раздражал. Это его раздражало вдвойне.

– Что ты из себя корчишь? Кто ты здесь такая? Хозяйка, что ли? Я хозяин. Кормлю и содержу тебя. А ты приехала на готовое и еще права качаешь?

– Что? – жена повернулась к нему лицом. На лице удивление сменилось на ненависть и оскорбленное достоинство.

Она отняла ребенка от груди. Ребенок заплакал.

– Я еще думала, что может потерплю до лета, посмотрю на тебя.

– Что ты выдумываешь? Кто тебя попрекает, – пошел Семен на попятную, – ты просто житья нам не даешь. Тебе надо, чтоб я и день и ночь работал. Я что, железный? – Он топтался вокруг резко успокоившейся жены. Она заворачивала ребенка и складывала ее пеленки.

– Ну что, что ты хочешь сказать, что уходишь, что ли, – тоже успокоившись спросил Семен, но чувствовал что-то внутри задрожало.

Перекинув сумку на плечо, с ребенком на руках, жена решительно вышла ни слова не говоря. Было девять часов вечера. Семен даже не попытался ее остановить. Он успел изучить свою жену. Она могла терпеть, но решений своих не меняла. Как назло, и брата где-то носило. Пришел только через час, когда Семен уже обмяк и не хотел ни о чем говорить.

– Что случилось? – спросил Петро, видя хмурое лицо брата.

– Ничего особенного, кроме того, что жена ушла.

– Ушла с ребенком? – в голосе звучала то ли радость, то ли озабоченность."

"Семен посмотрел на него вопросительно.

– Ты как будто радуешься?

– Да, с чего мне радоваться? – смутился Петро. – Мне просто неудобно, что я тоже являюсь причиной: ты ж говорил мне, и я сам знаю, что моя проблема с мочевым никому не может понравиться.

– Поэтому нам надо было поднатужиться и построить еще комнату, чтоб она в твою комнату даже не заходила, – уже безразлично проговорил Семен.

– Может вернется?

– Жди! Такие не возвращаются. Не видать мне больше ребенка.

* * *Ирини удивилась, когда Аница появилась у нее в дверях в десять часов вечера. Пальма не загавкала, забренчала цепью и забегала вокруг поздней гостьи. Ирини поняла – пришел кто-то из своих. Пошла открывать дверь.