Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ирини только зашла в калитку, как подъехало такси. Овчарка Пальма сначала загавкала на Катю, но сразу же замахала хвостом, услышав ее голос. Катя всегда по-особенному относилась к Пальме. Всегда погладит, накормит, напоит. Пока Катя обнималась с матерью, Пальма чуть их не свалила, на радостях бросившись на спину Кати. Катерина бросилась обнимать собаку со слезами. Ирини смахнула слезы и позвала всех в дом. Наташа уже перенесла все Катины вещи, а та все еще обнималась с Пальмой.

Как не старалась Ирини спрятать свою обиду и боль, она проскальзывала, и Катя чувствовала себя на скамье подсудимых.

– Ну, вот мы и в полном составе! – радовалась она, обнимая сестру.

– Да, вот тебя только не хватало. Сестра приехала, а тебя и близко нет, – строго выговаривала Ирини, любовно поглядывая на нее. Женька выгодно отличалась от сестер. Она была сантиметров на десять выше и симпатичней сестер, на Иринин вкус.

Пока Женька бегала мыть руки, все молча переглядывались, пока та не вернулась.

– Ну что у вас тут? Что вы едите? Я тоже есть хочу! – Женька села за стол и придвинула себе кусок рыбы и все, что было на столе. – Мы в дороге были несколько часов. Все что брали с собой подмели и выпили еще на озере, – объяснила она про свой неимоверный аппетит.

– Как само озеро? – полюбопытствовала Наташа. – Я там ни разу не была.

– Ништячное! Вода прозрачная, теплая.

Женька быстро жевала и разглядывала жующую Катерину, наконец, заглотнув очередную порцию и улыбнувшись, обратилась к Кате:

– Ну рассказывай, Катюха, как жизнь, какие планы?

Ирини, пересев в единственное на весь дом, кресло, наблюдала за своими тремя дочерьми, так давно не сидевшим за одним столом. Теперь они взрослые девушки и каждую из них надо достойно выдать замуж.

* * *Уже неделю Кики не могла спокойно спать. Во-первых, стало известно, что к Ирини вернулась Катька. Ух бы и дала бы она этой дурочке за все ее глупости. Но, Слава Богу, хоть вернулась! Бедная Ирини! И… как она все это переносит? Кики очень переживала за сестру и племянниц. Страшилась, что люди скажут, осудят, неправильно поймут.