Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Ты, что, в своем уме? Меня люди засмеют.

– А что такое?

– Да она слишком толстозадая. Типичная гречанка. Я таких не люблю.

Гликерия была, к счастью, рядом.

– Дорогой мой, не забывай, что ей за тридцать. Какая молодка пойдет за тебя, почти сорокалетнего?

– Ну и что? За меня не беспокойтесь. Я себе найду.

– Ну смотри, – засмеялась, сверкнув золотыми зубами, Гликерия, – тебе надо, чтоб родился ребенок, не так ли? Но не каждая решиться на это, если ей за тридцать. А двадцатилетние за тебя не пойдут. Согласен?

– Всякое может быть.

– Ну, ну, – иронически пропела Гликерия.

Но после разговора с Саввой, которому пожаловалась тетка Рая, он все-таки сдался. Савва сказал ему, что, если он женится на гречанке, то мать купит ему, счастливчику, машину. Федор никак не мог устоять перед таким соблазном. Ему рисовалось, как он водит эту машину и, как будет ездить куда его душе угодно. А жена будет дома сидеть. Пусть скажет спасибо, что он на ней женился.

Вот так, через два месяца после своего приезда, Федя в третий раз оказался женатым.

* * *Кики расстраивалась, что дочери уже двадцать четыре года, а она все еще не замужем. И сватались не один раз, да Аня не хотела. Правда, Кики сама дала от ворот поворот нескольким. Не подходили ни внешним видом, ни родом: как согласиться если он «ксенти», «герасундейс», разговаривает на турецком. У остальных или родня плохая, или сам известен своим дурным поведением.

"Скоро-скоро она ему купит машину, будет, как все порядочные люди разъезжать. Жаль, что так и не стал учиться. Пошел по стопам дядей в шоферы. Такое счастье, что с ростом у него, слава Богу все выровнялось. Ведь так и думала, что карликом останется. Кики вспомнила, как Ирини не узнала Алекси. На похоронах матери Роконоцы, ей было, конечно, не до всего. Уже на поминках, он сел совсем рядом с теткой, и обратился к ней за чем-то.