Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Дети бегают на площади перед ДК химиков, около киоска примостились бабушки, продающие, кто цветы, кто огурцы, кто семечки. Ирина спросила, что почем. Купила семечек.

– Щелкать их будем дома, – предупредила она дочек. Ей было приятно смотреть, как они дружно уплетали свое мороженное. Себя она тоже не обделила. Мороженное ее страсть. Жаль, что она может себе его позволить очень редко. Дети рассматривали прохожих.

– Мама, ты у нас самая красивая, – вдруг сказала Катя, – правда Женя?

– Мама, а почему у тебя так много белых волос на голове, ты же не старая, – высказалась, неожиданно, Женя.

– Порода у нас такая. И тетя Кики, и дядя Харик, и бабушка – все рано поседели.

– Жалко, – сказала Женя, – но ты все-равно самая красивая.

– А я похожа на маму, – заявила Катя.

– Я тоже похожа на нее, – неуступчивая Женя воинственно смотрела на Катю.

– Вы обе похожи на меня, – успокоила их Ирини.

– А Наташа на кого похожа? – спросила Женя.

– Она – на папу. Один к одному. Даже взгляд у нее как у него. Что соскучились за сестрой?

Дети ответили, что да, скорей бы она приехала.

– А что ж вы вечно ссоритесь, когда она дома? Не слушаетесь старшую сестру?

– А пусть она не дерется, – бойко заявила младшая."

"– А ты так и нарываешься на драки, знаю я тебя, – оборвала ее Ирини.

Женечка насупилась, но ненадолго.

Вдруг к ним подошли кум Алексей Шапраниди с женой. Вот неожиданность! Жену кума она не очень знала. Сейчас она была беременна вторым уже ребенком.

– Сколько же старшему ребенку?

– Марице уже год и пять месяцев сказал Алексей.

– Так у вас будет разница, как у Жени с Катей.

– Кстати, если это будет девочка, мы ее тоже назовем Катя, – с гордостью заявил Алексей

– В честь мамы?

– Да.

Жена кума, больше молчала и смущенно поглядывала на симпатичную Ирини и ее хорошеньких дочек. Младшая из которых была крестницей мужа.

Алексей приобнял Женечку, потом Катю, перекинулся с ними словами и купил им еще по мороженному. Девчонки явно были довольны. Они не забыли для приличия сначала отказаться, а потом, как бы сделав одолжение, взяли угощение.