Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

И она б обратилась, но как? Ее не выпускали из поля зрения никогда. Аница знала, что о ее положении многие знают или догадываются, значит и братья знают. А теперь и тетя Рая приезжала с Кавказа, посетила и ее. Аница успела ей шепнуть о своей злосчастной жизни.

Почему же не вмешиваются ее братья? Почему не защищают ее? Понятно, что по одному им не справиться с таким бугаем как Тимка, но вдвоем неужели не одолеют? Их же у нее трое братьев, почему они все вместе не соберутся, не усмирят его, не заставят хотя бы не колотить ее.

Неужели они так безразличны к ее судьбе? Она знала, что младший Федя, самовлюблен, его ничего не интересует, кроме своей персоны, Чечен крутой, но его всегда тормозит жена. Может поэтому не вмешивается. Вот единственно, Савва не остался бы в стороне, но он далеко. Она даже письмо не может ему написать: ее не пускают никуда, кроме, как в церковь. Аница глотала слезы обиды. «Никому я не нужна. Если б не дети, уже б давно сбежала или руки на себя наложила».

Аница встала на колени, склонилась, крестясь:

«Господи, помоги же мне, прошу тебя.

Спаси меня и моих детей».

Служба закончилась. Мимо прошла Корцала, поджав губы и делая вид, что не видит их в упор, как будто не ее внуки стоят и смотрят на нее.

Медленно и неохотно двигалась к выходу, среди прихожан, серая, с поникшей головой женщина с дочерью и сыновьями.

* * *Назавтра Ирини уезжала спекулировать в Осакаровку. Чемоданы и коробки с виноградом стоят наготове. Такси заказано. Как все-таки удобно! Стоит денег немалых, конечно, зато не надо думать, где искать машину в шесть часов утра.

Вечером пришла подруга «Ирини пуэн». Бедная Лиза опять поведала о своих проблемах с сыном и дочерьми. С нею была старшая, очень красивая дочь Ниночка, озорная и непослушная, года на два младше Наташи. Она затеяла игру в догонялки."

"Девчонки начали бегать друг за другом, заливаясь смехом. Вдруг Наташа споткнулась, подвернула ногу и упала. Тут же нога опухла стала, как колотушка.

Наташке не так больно было, как страшно за ногу: на нее нельзя было встать. Ирини была вне себя! Как тут не злиться: не было печали, так на тебе!

– Что мне теперь с тобой делать, – кричала она, – у меня на тебя, дурочку, билет на руках, завтра ехать. Куда я тебя дену хромую? Все, оставайся, как хочешь, сама виновата, – бросила она в сердцах стонавшей Наташке.

– Хватит тебе, Ирини, успокойся, – сказала Лиза. – По-моему у нее просто растяжение жил.