Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Спросили фамилию, посмотрели свои бумаги. Не нашли его фамилии.

– Ну, что ж, в рубашке родился. Можешь и дальше жить здесь, – обронил военный, цепко оглядывая Кирилла серыми прищуренными глазами.

– А где ж мне родных моих можно найти?

– Не имеем права говорить.

Кирилл заплакал:

– Как же я буду здесь жить один, жене родить через месяц."

"НКВДэшник пошептался с секретаршей, потом нехотя, кривя рот, сообщил:

– Всех выслали в Северный Казахстан. А ты езжай туда на юг, например, в город Джамбул или Чимкент. Оттуда ты всегда сможешь поехать к родным, если отыщешь.

– С Красной Поляны тоже всех выслали?

– Не всех. Больше я ничего не могу сказать. И смотри держи язык за зубами!

Военный сверкнул глазами и поскрипывая хромовыми сапогами прошел к окну.

С тем Кирилл и ушел домой.

На следующий день прискакал на коне племянник Пиники. Сообщил, что в один день были высланы семьи Мойсовой Писти с оравой детей, Архондовой Марфы, Техликиди Клеоники, тоже с шестью детьми, Павлиди Фарацины, Поповой Марии, Абрубковой Ольги, Михайлиди тети Пелагеи.

Через день Кирилл с женой выехал в неведомый казахский город Джамбул. Не хотел остаться, как не уговаривала Пиника: боялся, что вспомнят о нем и придут темной ночью, лучше уж самому. И не на север, а на юг Казахстана. Интересно, что через несколько лет семья его брата точно так же прибыла в Джамбул самостоятельно, без конвоя.

* * *Выслали из родных мест Роконоцу Христопуло с детьми, вместе с юревичскими земляками – греками в сентябре 1942 года. Среди сосланных мужчины были не моложе шестидесяти и не старше восемнадцати. Остальные сидели в тюрьмах. Юревичи опустели. Урожай почти весь собран. Сараи были полны кукурузных початков, пшеницы, мешками муки, ящики яблок, груш, свежих и сушенных, кули грецких и фундуковых орехов.

Все мелочи этой страшной высылки как будто запеленговалось в мозгах старших членов семьи Христопуло.