Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Слышала, что жена его беременна.

– Правда?!

– Так я слышала. Где он, такой красавец, такую чернавку себе нашел? – вдруг безапелляционно спросила Муся. Ирини опешила:

– Ты про кого?

– Про Харитонову жену. Как ее, кажется, Парфена зовут?

Ирини задохнулась, сверкнула глазами:

– Ты что, вообще, что ли? Ты ее видела? Она очень симпатичная женщина.

Муся как будто смутилась:

– Может мне показалось, я видела ее издалека.

Ирини отвернулась и больше не разговаривала, гремя посудой, накрывала стол. Муся спросила, где уборная и удалилась.

«Вот дела! – возмущалась про себя Ирини, – Сама – не на что смотреть, а людей судит. Все говорили в поселке о красоте и нраве Парфены. Сколько желающих было взять ее в жены. А ты кто? Ни рожи – ни кожи! Подумаешь, образованная бухгалтерша».

Через неделю они уже уезжали. Накупили ворох вещей, игрушек своим детям. В последний день, уложив в обед детей спать, Ирини пошла в магазин, купить что-нибудь к прощальному столу. Гости уехали опять в центр города за очередными покупками.

Простояла в очередях около полутора часа и, когда вернулась, белая «Волга» уже стоял у ворот. Звучала музыка с радиоприемника. Чечен, кстати, тоже купил точно такой же. Ирини ходила последнее время в матерчатых тапочках: мозоль на среднем пальце воспалился и нарывал, так что шаги ее едва были слышны. Дверь на кухню была не прикрыта. Слышен был шелест разворачиваемой бумаги и топанье Митькиных ног. Ирини уже приоткрыла дверь зайти, как вдруг она услышала просительный голос Наташи:

– Дядя Митя, пока вы все укладываете, можно я подержу эту куколку?

Дочь ее стояла около кровати в совсем коротком старом и мятом домашнем платье, не расчесанная после сна и протягивала руки к кукле, которую Чечен уже ей протянул.

– Еще, чего! Это для нашей Валечки, – и, быстро завернув назад в бумагу, положила куклу в чемодан.

Наталия испуганно сглотнула. Она не ожидала услышать такое откровенное пренебрежении к себе. Опустив голову, она молча вышла из комнаты."

"Ирини прикрыла дверь, прислонилась к стенке, чтоб отдышаться. Злоба давила ее с такой силой, что она, без сожаления придушила б эту женщину.

Она осторожно вышла во двор.