Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Как оказалось, он приходил отдать забытый ею, тонкий шелковый шарф. Неприятные были те минуты, когда стучали в дверь. И зачем школьнику было тащиться к учительнице? Подождал бы следующего дня.

– И чего он, вдруг, пришел? – спросил на следующий день Харитон.

– Шарф я забыла в классе, вот он хотел услужить, принес. У Иосифа Штейна особое уважение ко мне. Готов помочь во всем.

Всегдашнее чувство ревности и возможности потерять ее кольнуло его:

– Понимаю. Точно, как я когда-то. Влюблен, значит?

– Не знаю. Может быть…по-детски.

Харитон взглянул на нее. Она смотрела в сторону и думала о своем, повернулась к нему, улыбнулась.

– Когда-то и я был в положении влюбленного ученика, – как бы с упреком высказался он.

– Да? Вот бы никогда не догадалась. Я всегда боялась, что ты выкинешь что-нибудь эдакое.

– Что – эдакое?

– Такое, что весь мой учительский авторитет улетел бы куда-нибудь в тартарары.

– В тартарары, – передразнил ее Харитон, – ну и что такое «тартарары», – объясни мне неграмотному, – потребовал он полушутя, обнимая ее.

Нет, такое положение невыносимо. Настя говорила, что ей все время мерещится, что все обо всем догадываются, и она не знает куда спрятать глаза. И в самом деле, Харитон заметил, что последнее время, даже наедине с ним, она редко смеется и улыбается.

– Ну ты хоть улыбнись, – просил он ее. Она улыбалась, но лишь какое-то мгновенье.

– Разве я не улыбаюсь?

– Нет, как будто не рада мне.

– Я рада, очень рада тебе. Но сам понимаешь, трудно радоваться до конца, когда знаешь, что воруешь чужое счастье.

Харитон мрачнел. Обычно они не говорили об этом. Харитон про себя удивлялся, как Настя столько времени ни разу не обмолвилась на тему: «если хочешь быть со мной, бросай свою жену». Иногда он ревниво думал: «Может ей и не нужен я?»

– Не будем об этом. – Харитон резко встал. Анастасия отвернулась.

– Не будем.

– Перестань, Настя, – он снова сел, – ты ведь знаешь, я тоже этим озабочен. Думаю, как быть. Вот приезжает в середине лета Ирини. Хочу с ней поговорить, расспросить о Джамбуле.

– Когда это ты так решил? – Настя смотрела на него так, как будто видит впервые.

– А что? У тебя есть другое решение?

– А как же твой сыночек, дед?

Из опешившей от предложения Харитона женщины, она превратилась в решительную, не терпящей возражения учительницы:

– Я никогда не пойду на такое. Отобрать тебя от ребенка, от семьи…, чтобы все меня проклинали… Уж лучше мне остаться одной на всю жизнь.