Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

К счастью, Эльпида, любившая смолоду поспать, теперь, набегавшись с сыном – грудничком, спала мертвым сном. И дед Самсон, после смерти жены, стал по вечерам выпивать стопку водки и засыпал, как ребенок. Анастасия не позволяла Харитону находиться с ней больше двух часов. Да и он понимал, что так, наверно, лучше. Где-то через месяц, Эльпида хватилась его среди ночи, ребенок расплакался, что-то его беспокоило. Она кинулась за градусником, не нашла его, хотела разбудить мужа, а его не оказалось в кровати. Она растерянно смотрела на смятую постель, ничего не понимая.

Харитону повезло, он появился минут через десять. Сообразил, что Эльпида обнаружила его отсутствие несколько минут назад, сказал, что мучается животом, выходил поэтому на двор.

– А что ты ел сегодня? – испуганно спросила жена. И у ребенка тоже что-то с животом. Может, я чего съела и через молоко Георгию передала?

– Может и так, – спокойно согласился муж, взяв в руки плачущего ребенка, прижал его животиком к себе. К удивлению, ребенок скоро утих.

Харитон положил его с собой в кровать и долго не мог заснуть, раздумывая о себе, своей семье, сыне. И все ему было неясно, кроме того, что без Настеньки ему невозможно жить.

К ней, после обнаружения его отсутствия женой, он, по настоянию Насти, стал приходить реже и встречи стали еще короче. Теперь Анастасия Андреевна его не гнала, а наоборот, он видел: с трудом отрывала его от себя. Но ничего не говорила. Мучилась, но молчала. Так продолжалось до возвращения бабы Нюры.

Тайные встречи прекратились. И Харитон метался, придумывая, как бы вернуть встречи с желанной «единственной», как он ее называл.

И опять повезло. Администрация школы, узнав о туберкулезной болезни бабушки Анастасии Андреевны, постановило выплачивать за помещение, которое учительница немецкого и музыки будет занимать вместе с сыном. Школа давно снимала для своих нуждающихся учителей комнаты в нескольких местах. Одну из них – у своей бывшей коллеги. Дом ее оказался совсем рядом с Харитоновой работой.

Ему не надо было садиться в свою машину и ехать куда-то; «Волга» его так и стояла у магазина, а сам он по задворкам приходил к ней домой в свой перерыв, как раз, когда она возвращалась со школы домой. Короткий переулок на четыре дома с двух сторон вел к одному из изгибов знаменитого, почти безводного глубокого и широченного, на метра четыре, оврага. Домишко было угловым и имело две худосочные, из полусгнивших, разного размера штакетов, калитки.