Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Генерал никак не мог привыкнуть к бесконечным порезам на лице."

"Генерал вытянулся, подрос чуть ли не на голову к своим семнадцати годам и стал стройным, сухощавым парнем среднего роста. А ведь было время, он жаловался Ирине на свой короткий рост и грозился броситься под поезд, если к шестнадцати годам не вырастет. Ну, все-таки вырос, наконец! Странным образом, выглядел он гораздо старше своего возраста. Красивое лицо и быстрый ум делали его привлекательным для женского пола. Власин познакомился с ним, когда Христопуло, отпраздновав свое совершеннолетие, пришел в милицию за справками для оформления паспорта.

Александру Власину нравилось находиться в его компании, несмотря на то что Яшка Христопуло был на шесть лет младше. Вместе они бывали на всяких вечеринках и мужских и женских, после которых редко возвращались прямо домой. Женщины, не стесняясь перед «кавалерами», но с оглядкой, как бы кто не увидел и не осудил, вели их на ночь к себе домой.

– Мы с тобой прямо нарасхват! – как-то у себя дома, за скамбилом, в отсутствии жены (по выходным Настя иногда навещала свою бабушку), на другой день после такой вечеринки, со смехом заметил немного выпивший Александр.

Генерал даже и бровью не повел, разглядывая свои карты:

– Ты о чем, о женщинах? – бросил он сквозь зубы.

– О ком же?

Генерал поднял бровь:

– Да я бы не сказал про себя, а вот про тебя наслышан.

– Ой, ой, парень, ты ж здесь первый сердцеед, – Власин за панибратски обнял приятеля. – Баб, видимо, с ума сводит твой подбородок с ямочкой.

А? Как ты думаешь?

По правде сказать, хоть он и уважал лично Якова Христопуло, но в целом к грекам и чеченцам относился пренебрежительно, как к людям второго сорта. Одно слово – нерусские, точнее сказать – черножопые. А немцев не любил, потому что – «фашисты». Что с ними церемониться? Гады и есть гады. И то, что жена наполовину немка, втайне его печалило. В общем, общаясь со своим новым приятелем – греком, младший лейтенант милиции, Александр Сергеевич Власин искренне удивлялся, когда обнаруживал, что тот мыслит гораздо глубже него самого.

Трудно было не обратить внимание, что, если Яшка-Генерал открывал рот, остальные замолкали. Это было само собой всегда и со всеми. Нет, такой способности Власин за собой не наблюдал и завидовал, и даже уважал за то приятеля – грека. Наблюдал за этим пареньком – Христопуло, надеясь научиться такому умению. Но и без этого Александр Сергеевич мнил о себе очень много. Был твердо уверен, что есть за что.