Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Все слушали его не прерывая. Каждый про себя удивляясь, какая у него складная речь на греческом языке.

– Боже мой, – схватился за голову Самсон, – за что же нашему народу такое издевательство?

Все молчали.

– Сынок, как же вы жили там? – спросила яя София. Она сидела, горестно подперев рукой подбородок и жалостливо глядела на Алексиса.

– Так и жили, – виновато улыбнулся ей рассказчик, – а я учился в интернате вместе с младшим, Сашки Феодориди братом, Соломоном. А Сашка приезжал навещал его. Они позже перебрались с Туруханского района к нам, в Колпашево.

За три дня Алексис немало поведал о Сибирской жизни, из которой явствовало, что там много обжитых сел и городов, со школами, техникумами, училищами, магазинами, заводами, в некоторых даже есть электрический свет, как, например, в поселке Рыбинске, где жил с семьей старший брат Харлампий и работал в леспромхозе. Приходилось бывать на реке Анга, что в поселке Палочка с населением в примерно тысяча человек, и реке Суйга в поселке Городецком.

Очень Алексис хвалил сибирскую ядреную картошку. Каждая семья ее сажала поздней весной. Она помогла выжить ссыльным народам. Главный город области – Томск, на реке Томь. Красивый старинный город. Туда Алексис приплыл летом из Колпашева вместе с сестрой Валентиной на корабле «Карл Маркс» поступать в институт, но у них даже документы не приняли, потому, как дети врагов народа.

– А, как же, Сталин сказал: дети за отцов не отвечают? – усмехнулся Генерал.

– Об этом и я спросил там у людей в приемной. Но мне ничего не ответили. Сказали – нельзя и все.

Алексис щелкнул пальцами, показывая свое удрученное состояние из-за неудачного поступления, и глянув на Генерала, добавил:

– Так, что слова Сталина, это только слова.

Генерал несогласно тряхнул головой:

– Да, нет. Сталин здесь ни при чем! Это негодные советники вокруг него воротили всеми делами и не все докладывали ему.

– Многие так думают.