Коза на роликах

Юля чувствовала это и просто с ума сходила. А потом ее не стало. Сначала она пропустила репетицию, и Хлебов чуть ли не по домам бегал, спрашивал, не видел ли кто Юлю. На следующую репетицию Юля тоже не пришла, но откуда-то пришла весть, что она поехала отдохнуть к матери, и все успокоились. Только Хлебов ходил какой-то угрюмый. Между кружковцами пополз слушок, что Хлебов с Юлей рассорился, в результате чего та и отбыла к родительнице. А потом ее нашли. Милиция сообщила… Мать из поселка приезжала на опознание, а узнала с трудом.

– А почему вы так уверены, что Юля не могла погубить Кристину? – спросила Люся. – Ведь ее тоже не было на даче, а алиби, как мы поняли, у нее очень туманное.

– Никакое не туманное, я знаю, не могла. Юленька моей соседкой была, про наши семейные дела ведала. И в тот день, когда все на дачу собирались, мои опять дом заперли. Девчонка меня к себе пригласила, я у нее и ночевала. А говорить об этом она никому не стала, знала, как я болезненно переживаю чужие толки о Капитолине. Нет, в милиции-то я все объяснила, а вот людям же не расскажешь, всем-то… Вот и получается, что никак Юля не могла Кристину сгубить.

– А откуда тогда у нее шнурок в кармане появился?

– Это кто-то на нее тень навести хотел, я так думаю, – поделилась Вероника Абрамовна.

Подруги были благодарны гостье за рассказ, и растроганная Василиса решила непременно завтра же осчастливить даму своей шляпкой. А сегодня у них с Люсей были кое-какие дела.

– Вероника Абрамовна, вот вам чистое белье, – плюхнула Люся на диван простыню и наволочку.

На самом деле говорилось быстрее, чем делалось.

Подруги приехали с щенком во двор, где проживала многострадальная Вероника Абрамовна, и Василиса подалась к киоску. Именно здесь должна была работать Капитолина. В киоске сидела краснощекая бабища, пялилась в маленький телевизор и пыхтела сигаретой.

– Здра-а-аассьте, – улыбнулась Василиса во все зубы. – Это вы Капитолина?

– Ну? И чо? – даже не взглянула на нее бабища.

– Так чо… мне бы хотелось водочки купить, у вас ведь дешевле, правда?

– Дешевле только на поминках, – брякнула продавщица и тяжело поднялась. Какое-то время Василиса могла лицезреть только ее широченный приплюснутый зад – продавщица рылась под прилавком, а когда вынырнула, в ее руке была бутылка с мутноватой жидкостью.

– Вот! Для себя берегла, – продемонстрировала Капитолина бутылку. – С тебя девяносто рублей.

– Сколько? Девяносто? – охнула Василиса.