Котильон

— Воистину, чудесное спасение! — содрогнулась Мег. — Он обязательно сказал бы папе, и меня заперли бы с леди Букхэвен. Как благородно, что ты промолчала!

— Не пойму, как мог Джек привезти тебя в подобное сборище! Мне сразу же стало ясно, что это не то место, куда следует ездить. Но он-то все знал заранее?

— Ну да, он сказал, что Фредди убьет его, если до него дойдет, но, клянусь, ничего дурного не было. Мне очень хотелось остаться, а тебе понравилось?

— Это самый ужасный вечер в моей жизни! Ты не представляешь, как я обрадовалась, когда увидела Фредди!

— Он здорово рассердился? Он иногда такой педант?

— Нет, что ты! Он был так добр, что я почти расплакалась! А у него есть в чем упрекнуть меня! Я думаю, — горячо продолжала Китти, — что Фредди — самая рыцарственная натура, какую только можно представить!

Сестра Фредди, глядя на нее с благоговейным ужасом, открыла и закрыла рот, поперхнулась и только тогда смогла произнести:

— В самом деле?

— Да, и гораздо умнее, рассудительнее, чем все герои, которых нас учили почитать: сэр Лошинвар, сэр Ланселот, сэр Галахад и… прочие! Фредди вряд ли поразил бы дракона, но никто из странствующих рыцарей не выручил бы тебя из западни в обществе так вовремя и ловко, как он.

Да и признайся, Мег, зачем нам герои, поражающие драконов! А что до того, чтобы увезти тебя посреди вечера (что всегда казалось мне в высшей степени неловким), то… Чему ты смеешься?

Мег подняла голову с подушек:

— Он сказал бы: «Не стоит благодарности!»

— А почему бы и нет? Впрочем, — продолжала Китти, припоминая, — он и в самом деле назвал Лошинвара помешанным!

Обе леди от души рассмеялись, обнялись и расстались, унеся в постель каждая свою тайну.

Следующий день прошел без особых событий. Обе довольно утомленные дамы никуда не выезжали, за исключением прогулки на Маунт-стрит, чтобы проводить леди Легервуд, которая отправлялась с детьми в Маргит. Получился внушительный кортеж: леди Легервуд и маленький Эдмунд в почтовой карете, мисс Кендал, гувернантка, с двумя незамужними дочерьми — в следующей, и, наконец, няня с двумя сиделками, зажатые дорожными пожитками, в большой дорожной карете, замыкавшей поезд.

Лорд Легервуд, сопровождавший семейство и собиравшийся пробыть с ним два дня, взглянул на гору подушек, предназначенных для кареты его больного маленького сына, и предпочел ехать верхом.