Котильон

Китти пыталась оправдаться, уверяя, что мисс Скортон вовсе не рассчитывает быть принятой в доме.

— Она пришла только проводить Оливию, ты же видишь, но Мег, как ты находишь шевалье? Не успел увидеть Оливию, все для него исчезли. Это грандиозная новость!

Но Мег вовсе не находила новость грандиозной.

— Конечно, я заметила, но какая глупость поощрять ее. Шевалье и девушка из подобной семьи? Ты с ума сошла!

— Чепуха, — отмахнулась Китти. — Ты же не станешь отрицать, что она благородного происхождения.

Что до ее семьи, то Камилл увезет ее во Францию, где им не смогут помешать ни миссис Броти, ни Скортоны!

— Ты не соображаешь, что несешь! — оборвала ее Мег. — Господи, и как только Фредди позволяет тебе строить из себя такую дуру!

У мисс Чаринг хватило здравого смысла воздержаться от объяснений, что не во власти мистера Стандена контролировать ее поступки, но не сомневалась, что Мег не преминет поставить в известность Фредди, и приготовилась к обороне.

Но Фредди, потирая переносицу, как всегда в замешательстве, просто сказал:

— Не удивлюсь, если ты просчитаешься, Кит.

— Что ты имеешь в виду?

— Не стоит это затевать.

— А, ты об ужасных Скортонах, наверное! Признаюсь, если бы Камилл был англичанином, подобный брак не имел бы перспективы, но трудно предположить, что миссис Броти или ее сестра отправятся за ними во Францию. Что касается самой Оливии, кто посмеет сказать, что она ему не пара?

— Думаю, миссис Броти будет против, — охладил ее пыл Фредди.

Она взглянула на него в полном изумлении.

— Почему? Она приняла его в высшей степени любезно в тот день, когда он проводил Оливию в Ганс-Креснт!

Но Фредди выглядел более озабоченным и потирал переносицу усерднее обычного. В его кармане лежала короткая записка, в которой лорд Легервуд сообщал, что он не смог отыскать знатной французской фамилии д'Эврон. Никаких следов «дядюшки маркиза» также не обнаружилось.

«Более того, — писал он, — создается впечатление, что твой шевалье вполне может оказаться шевалье от проворства…» Фредди взглянул на мисс Чаринг, невинные глаза которой вопросительно глядели на него, и покраснел.

— Французы, знаешь ли, — произнес он. — Вечно на войне с лягушками!

Мисс Чаринг расхохоталась, совершенно удовлетворившись подобным объяснением и отметая все сомнения.