Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Вот такая посвежевшая и, как я себя тешила, похорошевшая, я спустилась на завтрак, где меня уже ждали Гурьевская каша, несколько видов пирогов, свежеиспеченный хлеб, масло, творог с медом, различные вазочки с вареньями, простокваша, взвар и, как вЫшенка на торте, сладкий кофе со взбитыми сливками.

(Примечание: Гурьевская каша — традиционное блюдо русской кухни, манная каша на молоке и сливках с добавление варенья, меда, орехов, сухофруктов, цукатов и пряностей. Разумеется, в другом мире она называлась иначе, но Автор решил не плодить сущности и оставить название, принятое в нашем мире.

— Доброе утро! — Поздоровалась я со всеми прежде, чем втиснуть свою уже не раз упомянутую попу на стул.

— Доброе утро, дорогая! Ты сегодня так хорошо выглядишь! Настоящая красавица! — Кажется, даже искренне умилилась моя здешняя маменька, госпожа Дарья, глядя на меня.

— Да? — Не смогла я сдержать удивления. Как, впрочем, и мои браться, Борис и Василий, которые, к слову были близнецами.

После маменькиных слов их рыжие брови тоже непроизвольно взлетели вверх, а глаза прилипли к моей тушке.

— Конечно! — Воскликнула она и сурово взглянула на братьев, которые уже собрались что-то ляпнуть. — Только ты немного припозднилась, поэтому на завтрак у тебя не слишком много времени.

По уму, от всего этого изобилия, что было выставлено на столе, лично мне нужно было отказаться. Нет, не совсем, конечно. Чем-то позавтракать было обязательно нужно, но не в таком же количестве! Однако, стоило мне сесть за стол, как руки сами собой потянулись и за кашей, и за пирогом, и за хлебушком с маслицем, и за… В общем, остановиться мне удалось лишь тогда, когда я очередной раз словила на себе взгляды братьев.

Невольно подавившись, чем крайне сильно перепугала родителей, я отодвинула тарелку, вытерла салфеткой рот, скосила вниз глаза и, на сколько позволял второй и третий подбородки, проверила чистоту платья.

"Даа, до элегантности и плавности движений мне в этом теле, как до луны. А потому очередной раз пригорюнившись, и подавив желание броситься к себе в комнату и залечь тюленем на кровати, чтобы меня никто не видел и не слышал, решительно сказала:

— Я готова.