Королевская кровь. Книга 7

Вечером пойдут жрецы по улицам, сообщат о всеобщей ночной молитве! Вот и получит хранительница ответ, когда и где откроются благословенные врата!

– Так вроде ж получила уже, – неуверенно отвечал его собеседник, такой же толстый и рыхлый. – Отчего войско стали собирать?

– В пророчестве, – с нажимом добавил третий, явно страдающий желудком – таким землистым был цвет его лица, – точность нужна. А как ошибется, прогневит богов и тха-но-арха великого? Нет уж, лучше лишнюю жертву принести.

Макс несколько часов слонялся по рынку – одни и те же разговоры повторялись с завидным постоянством и разной степенью фанатизма и страха.

Там было еще душнее, чем обычно. Опять сидели у очага трое охранников во главе с Кешти, а женщины, стоя на карачках, намывали пол. Хозяин развалился за своим столом, вывалив брюхо, вытянув ноги и поигрывая палкой.

– Венин, – зарычал он на служанку, что возилась у его ног, – что ты как муха ленивая сегодня? Ишь, помяли немного, в первый раз, что ли? Шевелись! Еще на кухне ничего не готово!

Женщина согнулась, работая тряпкой быстрее, повернулась – и встретилась безразличным взглядом с Максом. Замешкалась чуть-чуть.

– Вот дрянь, – почти любовно протянул Якошии легко ткнул ее палкой в бок. Венин дернулась от боли и снова опустила голову.

«Это тебя не касается».

Макс поморщился, обозвал себя идиотом, выдернул из ножен нож – и подбросил его к потолку. Лезвие вонзилось в древесину в центре хозяйского стола. Якоши тут же подскочил, перехватил палку – поднялся и Кешти от очага.

– Нравится нож? – ровно спросил Тротт. – Отдам почти даром.

Хозяин, недоверчиво щурясь, кивнул Кешти – успокойся, мол, – с трудом вытянул нож из стола, пощупал лезвие.

– Что хочешь за него?

– Женщина мне нужна, – объяснил Макс, глядя, как цокает языком Якоши, проворачивая его оружие.

– Ишь, какой, – расхохотался хозяин. – Лучшую девку? Венин, – окликнул он зычно, – чем взяла-то? Или умеешь что, чего я не знаю? Один раз поимел и уже навсегда хочет, охо-хо!

Женщина предсказуемо не отреагировала, работая тряпкой между ними.

– Сам сказал, на улицах их много, хозяин, – трудно, ой трудно было добавить в голос почтительности, – а у меня женщины нет. Эта ласковая, молчит, работать умеет – мне много не надо.