На волоске

А если вспомнить, при каких обстоятельствах прошло наше с ним знакомство, даже встретиться не решилась бы и приняла помощь Светланы.

— Нет. Это я должен, - он опустил глаза, а потом замялся и, посмотрев на меня, снова продолжил: - Я понял, что в караване была ты только потом, когда караванщик потерялся из вида. Я знал, что ты не пойдешь обратно, не вернешься в Хирету, хотя люди и настаивали искать там. Ты слишком умна, чтобы вернуться к кочевникам, Мали.

— Я даже не знаю, что ответить вам, ридган Шоаран.

— Ты не принадлежишь больше Фалее. Я сполна оплатил ей, чтобы она не считала тебя своей собственностью.

— Так значит… Я теперь ваша собственность? – я осмотрелась в надежде хоть на секунду поймать чей-то кивок, чтобы увериться, что в безопасности, но не смогла даже сфокусировать зрение на ком-то одном – перед глазами все плыло.

— Н-нет. Я не хотел заявить свои права, хотя, на остальных Фалея все еще имеет право.

— Ни я, ни остальные, как вы выразились, не вернутся в Алавию. Они незаконно были украдены из своих домов, от своих семей. У нас есть защита, ридган.

— Да видит Эрина, я не желаю зла ни вам, ни остальным. Я вспомнил караванщика и его мальчишку. Вернее, девчонку, которая притворялась мальчишкой. В тот день, когда я хотел забрать тебя.

— Зачем я вам?

— Ты знаешь больше, чем я. И твои сны о прошлой жизни много дали мне, Мали. Ты не боялась меня, но и не старалась стать необходимой, как делают другие девушки Фалеи, - на последних словах он опустил глаза, но быстро поднял их на меня.

— Значит, вы решили сделать меня советником? – я, наконец, улыбнулась, хоть упоминание о «других девушках» несильно, но кольнуло самолюбие.

— Почти, - ответил он.

— Я знаю, что вы заказали Фалее такую, как я, - выпалила я, хоть и не собиралась.

— Да, потому что няня моей матери и моя были хиретками.

— И? – я не понимала связи со мной, да и верила ему процента на два, не больше.

— Я хотел, чтобы у моих детей была такая няня.

— Хиретки – одни из самых свободолюбивых женщин, ридган Шоаран.