На волоске

— О землях? Что именно? – переспросила я.

— Я знаю всю Синцерию, и если эти знания тоже нужны в твоем у-нивер-сете, - хоть с ошибками и огромным трудом, Лафат выговорил запомнившееся название несмотря на то, что я решила называть его школой для простоты.

— Лафат, ты гений! Это география, и для общего развития — это хорошая и нужная наука. Ты, вернее всего, знаешь, чем живут те или иные земли, кто ими правит, какую часть они занимали в бывшей Империи?

— Кое-что знаю, да. В моих землях есть старый караванщик. Он исходил всю Синцерию.

— Вот и притащишь, вместе со своей семьей. Он много знает?

— Он знает все. От него я узнал очень много. И если складываю то, что знаю я, и то, что знает он, получается, половину я слышал, а вторую видел своими глазами, - гордо сказал мужчина.

А ведь Лафат достаточно красноречив, терпелив и любит детей! Как же я не подумала об этом сразу?

Крита, к моему удивлению, совсем не интересовалась прическами, а вот к разговорам о школе испытывала огромный интерес.

Перед тем, как заснуть, я думала о том, как рассказать людям о нашем учреждении? Как донести до них, что со временем бумаги, полученные у нас, станут лучшим доказательством, что человек – отличный мастер.

Утром я решила пройтись пешком чуть другой дорогой.

Лафат должен был за пару дней закончить с обустройством конюшни в полной мере. Докупленный инструмент сильно упростил работу.

Минут за десять до того, как я увидела купол Храма, вдруг почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Такое и раньше бывало. То ли будто ветерок коснется затылка, то ли по лопаткам пробегут мурашки, но всегда это давало ощущение, что кто-то наблюдает.

Я резко обернулась, ожидая увидеть в конце улицы нашу недобричку, но быстро вспомнила, что пошла совсем другой дорогой.