Королевство Бездуш. Академия

 — Спать мешаешь!

— Я не жаждала ночевать у тебя, знаешь ли!

— Но уже ночуешь! Можно просто поспать до утра? В тишине!

— Мне надо в туалет! — буркнула я, не понимая, почему он злится. Тоже мне неженка! Закрыл бы дверь в спальню и дрых, делов-то!

Снова шагнула-прыгнула и чуть не рухнула. Нога тут же наградила болезненным выстрелом.

Эш помянул бездновых тварей и подхватил меня, не давая рухнуть на пол. Я вцепилась в плед, в который упрямо куталась.

— Да отпусти ты эту тряпку! — и видя, что я продолжаю держать, вырвал покрывало из рук, отбросил.

— Потому что ты сноб и терпеть не можешь нищенок из Котловины? — предположила я, хватаясь за его плечо.

Рука парня обвилась вокруг моей талии, и сверху раздался смешок.

— Потому что от тебя одни проблемы! Ногу подними. Да не эту! Вот же…

И ругнувшись, просто подхватил меня на руки и потащил к ванной. Я обняла его шею и почувствовала, как напряглись мышцы на спине.

— Когда справишься, позовешь, — недовольно буркнул Вандерфилд, захлопывая за мной дверь.

Я показала створке язык и глянула на развороченную стену. К счастью, у аристократишки был еще один кран — за стеклянными дверцами помывальной. Хотя уверена, что повреждения уберут уже завтра, это же крыло богатеев…

Справившись с делами и освежившись, я попрыгала к двери. Она распахнулась, чуть не хлопнув меня по лбу.

— Я же сказал — позовешь! Что непонятного? Ты слышишь, что я говорю?

— Хватит на меня орать! Я не виновата, что этот кран взбесился и повредил мне ногу! А ты мог бы просто помочь мне добраться до моей комнаты!

— Чтобы к утру твоя лодыжка еще больше опухла? У вас туалет в конце коридора, если ты забыла.

Я прикусила язык. Да уж, захотелось бы среди ночи по делам, и что? Будить девочек, чтобы помогли доковылять? А ногу нельзя нагружать хотя бы семь часов.

— Дошло? — ехидно протянул гад. — Теперь ты, наконец, уснешь?

Я неуверенно кивнула, и Эш снова обнял меня, поднимая. Я окончательно смутилась, прикусила губу.

— Эш! — возмутилась я."

"— Да в бездну! — царапнул он в ответ хрипотцой.

И поцеловал — сильно и как-то агрессивно… Словно почти наказывая, то ли меня, то ли себя. Матрас под нами прогнулся, принимая два тела, но Вандерфилд от моего рта не оторвался. Я попыталась взбрыкнуть, но он лишь прижал крепче. Его руки погладили меня поверх шелка рубашки, и я ощутила сладкую негу, расплывающуюся в теле.