Контуженый рыцарь

Медное кольцо-переводчик, подаренное колдуньей, оказалось работоспособным и в этом измерении, так что он без проблем нашел общий язык с селянами, хотя некоторые слова из их языка показались удивительно знакомыми и без перевода. Какая-то молодая девушка начала даже строить ему глазки, но, наученный горьким опытом, парень сидел с непонимающим видом, стараясь свести опасное общение до минимума. И, желая избежать проблем с местным населением из-за игривой красотки, рыцарь снова отправился в путь, хотя и вечерело.

Федор успел до наступления темноты выбрать на лесной полянке подходящее место для ночлега. После чего набрал сухого валежника, выкопал неглубокую ямку и соорудил в ней небольшой костер, добавив для жара пару поленьев потолще. Около костра накидал елового лапника и, постелив сверху свой походный плащ, остался доволен сооруженной лежанкой. Опасаясь ночного нападения хищников, рыцарь надел на себя кольчугу, положил рядом с собой арбалет и щит, после чего устроился у костра поудобнее и стал постепенно погружаться в легкую дрему… Как вдруг откуда-то раздался низкий и мощный, идущий как бы из-под земли голос:

– Кто ты, странник, посмевший без моего разрешения вторгнуться на мою территорию?

Федор резко откатился от костра в темноту, стараясь по голосу определить источник звука.

– Я рыцарь Черного дракона сэр Федор! – крикнул он и, перекатившись, сменил позицию.

– Я Великий и Ужасный Сотрясатель Земной Тверди! – прогрохотал странный голос. – За то, что ты нарушил мой покой, я убью тебя тысячью разных способов, – пообещал неизвестный, – или стань моим рабом!

– Ага, сейчас, размечтался, – тихо пробормотал рыцарь и постарался уползти подальше от костра, надеясь, что противник сам выйдет на освещенное место.

Ползти через кустарник было нельзя – шум листвы и веток выдал бы его местоположение. Поэтому Федор выбрал путь наугад, через густую траву, и по-пластунски переместился на другую полянку, где и увидел на пенечке какое-то странное лохматое существо размером чуть крупнее хомяка. При ярком свете двух лун было хорошо видно, что зверек совсем не напуган страшным голосом, а, наоборот, довольно хихикает и потирает лапки.