Копия жены по контракту

Что дальше? Куда мы поедем? Он заставит меня подписать контракт?

Будет ли он иметь юридическую силу? Может быть, у меня получится вырваться из клетки через какое-то определенное время? Месяц? Год? Я смогу воплотить свою мечту? Но как же прием в посольстве? Он назначен на одиннадцать утра, и Сашка будет ждать меня там… Бедная моя подруга, которая наверняка оборвала выключенный телефон.

– Я хочу позвонить подруге, – набираюсь смелости и требую у Басманова, когда мы оказываемся в его особняке поздно ночью после мероприятия.

Полумрак холла усиливает опасность, исходящую от темной, зловещей фигуры, стоящей в холле.

– Да пожалуйста, звони хоть президенту, – устало отвечает Рамиль, чем меня изрядно удивляет.

– Но…

– В чем твое замешательство? Ты выполнишь свою работу, не поедешь в Америку, как собиралась, но позвонить – это пустяк. Иди, звони, – кивает головой в сторону лестницы, по которой я должна подняться в спальню в сопровождении охраны.

По дороге в дом Басманова я подробно рассказала о разговоре с Рахимовым, а Рамиль молча слушал, постукивая по рулю пальцами и кивая головой.

Мне нечего уже ему сказать, я измотана, выпотрошена эмоционально и просто-напросто хочу спать, но почему-то стою. Не зная зачем. Во мне всё еще теплится надежда, что происходящее – сон и я проснусь.

В глубине холла раздается звук открываемой двери. Скрип несмазанных петель больно бьет по барабанным перепонкам. Рамиль вскидывает голову и прищуривается, будто поджидает врага, но навстречу нам выходит древний изможденный старик, немного сутулый, тощий, на нем болтается одежда, он опирается на черную трость с белой костяной ручкой в виде хищной птицы.

Движется к нам медленно, дышит прерывисто, а трость мерно, гулко стучит по полу.

– Отец, зачем ты вышел? Почему не спишь? – Рамиль поспешно оказывается рядом с отцом и подхватывает его под локоть.

Нет, его голос не становится мягче и не сочится заботой о старом больном отце, он скорее недоволен, что отец выбрался в холл.

"– Покажи мне эту девочку, – шепчет старик, смотря на меня впалыми глазами. Темные провалы на пергаментной коже. Жуткое зрелище. Старый беспомощный старик меня так пугает. Совсем ополоумела от нервов и страха.

– Здравствуйте, – всё, что я могу произнести, когда старик начинает меня рассматривать.

Почему он так стар? У него же достаточно молодой сын. Сколько Рамилю? Где-то сорок.