Копия жены по контракту

– Давай я помогу, – Амир дергается вперед, но я сжимаю челюсти.

– Даже не смей. Не подходи.

Он снова смиренно кивает и даже не смотрит в ее сторону, а я не предлагаю ему ее поднять и отнести, потому что знаю, что она хоть и находится в ступоре, но прекрасно понимает, что Амир тоже принимал участие в ее пленении. Заставил ее страдать.

И мы все молчим, потому что, если сейчас кто-то скажет хоть слово, тот защитный кокон, который спасает нас от осознания страшных истин, лопнет. Это благословенная тишина.

Я просто сижу, привалившись к стене, и жду Рамиля.

Меня греет спасительная надежда, что с ним всё в порядке, он не пострадал, ведь Амир с ним разговаривал. Я еще не в состоянии понять, что всё закончилось. Не готова принять тот факт, что мы спаслись.

Старик сидит сгорбившись, его запал иссяк, и больше он не угрожает.

Я не представляю, что пережил Рамиль, узнав, что его собственный отец всё это время водил его за нос. Помню, как мне было больно от предательства дяди, и сочувствую Басманову.

А еще я думаю о мертвых отце и дочери, которых пришлось убить по приказу старика. Вдруг они выжили? Вдруг спаслись? Но я не хочу тешить себя пустыми надеждами. Пятно крови на белой рубашке стоит перед глазами. Два выстрела – и двух человек нет на этом свете.

Я едва сдерживаю в себе вопросы, но не хочу разговаривать, да и мне больно это делать, горло болит изнутри и снаружи.

Спустя какое-то время Рамиль заходит в помещение. Узнаю его шаги и сама удивляюсь этому факту. Я знаю его всего ничего, но каждый поворот головы, каждый жест, то, как он идет, как он держится, уже вошло в мою кровь.

Я его чувствую как саму себя, он отзывается во мне. Он мне близок. Чувства к нему борются во мне с разумом.

Глушу первый инстинктивный порыв броситься ему в объятия. Просто кладу рядом с собой пистолет, успокоенная присутствием спасителя.

Я не знаю, как себя вести, не знаю, как правильно реагировать на его приход. Но жизнь, как и всегда, сама всё расставляет по своим местам.

Всё решают статусы. А у меня нет никакого статуса. Я Басманову никто, пустое место. Он так и смотрит на меня, как будто я ничего из себя не представляю. Просто проходит мимо, наклоняясь к своей жене, которая всхлипывает и бросается к нему в объятия, начинает его обнимать, громко, навзрыд плакать и причитать."

"А он что-то бормочет и успокаивает ее, поглаживая по спине, и она потихоньку затихает. Тогда Рамиль берет ее на руки и несет из этого помещения прочь.